Сынок.
Каждый раз когда он слышал от генерала слово «сынок», Фолк испытывал острое желание свернуть его дряблую шею.
Сынок…
Так его называл отец.
Завтра он уедет в Тихую Гавань, прочь от этих унылых, удушливых стен департамента, а очень скоро он увидит пришельцев.
Он подумал о том, что в его жизни наметился поворот.
Пришельцы.
Глава четвертая
Звездолет «Странник». Девять лет до высадки на Твердь. Ледовая
Прошло две недели, как «Странник» вышел на орбиту, коричневого карлика — Спрятанной. И уже две недели люди высадились и работали на второй планете системы — Ледовой. Ледовая по размеру и массе, относилась к земному классу и вращалась вокруг коричневого карлика — тусклой звезды, которая так и не стала звездой в привычном смысле этого слова. Недостаток массы и гелия в ее составе не позволили Спрятанной — такое название ей дал экипаж «Странника», разгореться, термоядерный синтез в ней не родился, только имеющиеся тяжелые элементы, словно тлеющие угли в угасшем костре, подогревали эту, почти звезду, придавали ей тусклое, малиновое свечение.
Для высадки выбрали вторую планету Спрятанной, звездолет совершил маневр на сближение и люди Земли впервые оказались в другой звездной системе.
Вчера у Сергея Сенчина был день рождения, ему исполнилось шестнадцать лет.
А завтра на Ледовую уходит «Тор-2», без Сергея.
Он лежал на койке в своей каюте, не раздевшись, как был в синем, повседневном комбинезоне, положив руки за голову и смотрел в белый, глянцевый пластик потолка.
Остановка у Спрятанной не входила в план полета и о ней, до неожиданного обнаружения, вообще ничего не было известно. Сергей готовил себя к размеренной жизни на «Страннике», на котором в течении нескольких лет предстояло учиться и осваивать пилотирование малых кораблей и планетолетов звездолета, подолгу пропадая в отсеке тренажеров.
Пока не появилась Спрятанная.
И вот завтра грузовой модуль «Тор-2» улетает к Ледовой, вместе с такими же дублерами, как и он сам — Ланиной и Кисловским. Но не с ним.
Круглая, световая пластина под низким потолком каюты, ярко освещала помещение теплым, желтым светом.
Сергей перевалился на правый бок, уперся взглядом в большой овал иллюминатора на противоположной стене.
В черноте иллюминатора пылали звезды.
Дверь в каюту открылась и в нее без стука вошли двое дублеров — Мишка Горин и Ганс Вульф. Оба в синих комбинезонах.
— О, — Мишка показал на Сергея пальцем, расплылся в широкой, торжественной улыбке: — Лежит, убивается.
Ганс не улыбался, прошел к стоявшему у небольшего письменного стола креслу и сел в него, закинув ногу на ногу.
— Чего так, по-свински поступаешь? — спросил Мишка, Сергея.
Он встал перед кроватью, на которой лежал Сенчин, заложил руки за спину. Сергей молчал.
— Нас тоже не берут. Ну и что? — Мишка пожал плечами: — В истерике биться, как некоторые, не буду.
Сенчин молча перевернулся на другой бок.
— Ганс, нас просят удалиться. Игнорирует. — было слышно, как Мишка Горин презрительно хмыкнул: — Его завистливое высочество не расположено, оно, видите ли — хандрит.
— Серега. — произнес из кресла Ганс: — Брось ты это. Пойдем. Сегодня собираемся у Светки. Нехорошо получится. Она завтра улетает.
Левая лодыжка у Сенчина зачесалась, он почесал ее носком правой ноги, хотел было ответить Вульфу, но промолчал. К горлу подступил ком, хотелось заорать на них обоих, что-нибудь грубое.
— Подумаешь — Светка. Плевать он хотел на Светку. — продолжал Мишка: — Его, понимаешь ли, не берут, а ты про Светку какую-то там…
Сергей не выдержал и повернувшись в их сторону, сел на кровати, заговорил:
— Я — пилот? Кто должен был лететь туда? Я, понятно тебе? Когда теперь такая возможность будет?
Мишка смотрел на него своими черными, круглыми глазами, усмехнулся издевательски и сказал:
— Кто это здесь пилот? Ты, что ли?
— Я! — выкрикнул ему Сергей, и, встав на ноги, ткнул себя в грудь указательным пальцем: — Пилот!
— Сказал бы я тебе кто ты, так ведь опять…
— Ребята. — Ганс, тоже встал с кресла, остановился между ними, сказал, почему-то глядя только на Сенчина: — Опять поссоритесь.
— У меня на тренажере «отлично» за вождение «Тора»! Я бы, я… — Сергей не нашел, что сказать еще, задохнулся.
— Герой. — Мишка усмехался, придвинулся к Сенчину: — Скажу, обидишься, пилот.
— Мишка, — Ганс смотрел теперь на Горина: — Хватит.
— Ну? — Сергей с вызовом выпятил подбородок, щеки его покраснели.