— Обычно подобные мероприятия проводятся в черном городе на товарной станции, — сказал Илку: — Большое скопление грузовиков парализовало движение транспорта, и это только утренние часы.
— Мы люди подневольные, господин Илку Мре.
— Мнре, — стараясь быть вежливым, поправил он офицера.
— Да, прошу прощения. Но это не на долго. Уверяю вас, что мы не будем занимать вашу площадь весь день, — и офицер весело рассмеялся.
Илку почувствовал крепкий запах алкоголя, исходивший от майора Дарка. Он также обратил внимание на то, что мундир майора, далеко не нов и не свеж — мятый, застиранный, кое-где швы зашиты грубой и неумелой рукой. Белый когда-то воротник кителя, грязен.
Майор понял его взгляд, пожал плечами и сказал:
— Мы только что с передовой. Не было времени прихорашиваться, как на парад.
— А-а-а, — понимающе протянул Илку, впрочем ничего не поняв.
Где фронт и где Блистающая Высь?!
Фронтовой майор в столице, в Блистающей Выси — грязный, пьяный, вид отталкивающий, и смех этот пахабный! А ведь уже далеко не мальчик, да и чин. И грузовики еще эти…
— За порядком слежу лично, господин Мре.
— Мнре, — опять поправил его Илку: — Илку Мнре.
— Да, простите, я так и думал. Конечно, — произнес майор и вдруг рассказал похабный анекдот про девушку, имя которой путали на омерзительный лад.
Все смеялись.
Даже Илку.
На востоке разгоралась заря, становилось светлее.
— И как там у вас на фронте? — спросил майора Илку.
Что-то в лице майора изменилось — на его губах по-прежнему сияла простоватая улыбка, но глаза теперь смотрели зло.
— У нас на фронте, — сказал майор Дарк: — как у вас на вокзале — полный порядок. Наша Вторая Офицерская Армия сидит в окопах, кормит вшей и бережет покой страны.
И майор громко и совершенно развязано, как показалось Илку, заржал. Как какой ни будь сапожник.
Чем-то неприятным для Илку повеяло от этих слов, почудилось опасным, грязным. Он поспешил перевести разговор на другую тему, спросил:
— А что за грузы у вас, господин майор?
— Чепуха, — тот пьяно рассмеялся: — Грузы, как грузы — тряпье разное, обмундирование. То, се…
— Столько грузовиков и за обмундированием?
— Так ведь армия заведение большое, — и майор тут-же рассказал следующий, такой-же омерзительный на взгляд Илку анекдот, про одно заведение, куда не пускали продажных женщин.
Илку анекдот не понял, но смеялся — для приличия.
Небо быстро наполнялось светом восхода солнца, светилось голубым в разрывах между туч. Рокот и мерный гул прибывающих грузовиков, наполнял площадь, пахло выхлопными газами.
Майор Дарк закурил — воздух возле Илку наполнился дешевым вонючим табаком, и принялся рассуждать, долго и утомительно, о столичных дамочках.
Илку опять смеялся, что-то говорил сам, и все никак не решался уйти, чтобы не показаться не вежливым. Простояв так с пол часа, третий заместитель начальника вокзала посмотрел, на стоявшего по близости, своего молодого помощника, все-же сказал:
— Был рад знакомству, господин майор, — он протянул руку майору Дарку и тот крепко ее пожал: — Вынужден откланяться — дела.
— А уж я-то как рад, господин Мре! Такой приятный собеседник.
— Мнре, — улыбнувшись поправил его Илку.
— Да, да, конечно! Простите.
— Всего вам доброго, майор.
— И вам, знаете ли… — майор резко козырнул и они разошлись в разные стороны.
Илку Мнре вернулся на вокзал, где его встретила привычная суета-толкотня. Остановился посреди зала ожидания, бесцельно глядя на свисающие с потолка яркие хрустальные люстры. На душе у третьего заместителя начальника вокзала было как-то гадко и тяжело.
Молодой помощник молча встал рядом, не уходил.
«— Все-таки не понятная какая-то история с этими грузовиками,» — упрямо подумал Илку, вспоминая пьяное лицо майора Дарка.
Плюс ко всему, недавний задор Илку, с которым он шел на площадь и где напоролся на «бумажку» самого маршала, улетучился, оставив после себя чувство досады и унижения. Ему казалось, что его только, что спровадили вон, как какого-нибудь дурачка на побегушках.
Дурачка на побегушках.
От этих тяжелых размышлений, Илку прервало странное смитение пассажиров, у дверей выхода на перрон.
Помощник столбом стоял рядом.
— Иди, разузнай, что там, — раздраженно сказал ему Илку, кивнув на растущую, гомонящую о чем-то, толпу.
Оол Скай живо сорвался с места и устремился вперед.
«— Подсидит меня, змееныш,» — думал Илку смотря в удаляющуюся спину помощника: «— Молодой прохвост. И еще папа его — шишка из департамента транспорта.»