Утро пришло на улицу в полную силу — пасмурное, в разрывах между туч небо, осветилось взошедшим за домами Солнцем. По тротуарам спешили по своим делам горожане, дымили выхлопными газами дорогие автомобили, проезжали мимо Фолка, сверкая лаком и никелем.
Наступил новый день.
Сегодня Еже Сум должен подписать приказ, о постоянном присутствии Фолка на базе содержания пришельцев. Фолк ждал этого с нетерпением — оттуда недалеко до усадьбы, где жил Горин.
Из-за поворота, в конце улицы, вывернул зеленый автобус. За ним длинный армейский грузовик.
Следом еще один.
До грузовиков было шагов триста. Фолк с ленивым удивлением увидел, что в кузове каждой машины сидят люди.
Его отвлек звук открывающейся двери.
— Майор!
Фолк оглянулся.
Перед ним стоял капитан Чемс Юор — примерно одного роста с Фолком, угрюмый блондин с небольшим шрамом на нижней скуле.
— У нас ЧП, — произнес Чемс в пол голоса: — По нашему отделу.
— Что там?
— Пришла шифровка, — капитан Чемс Юор шагнул к Фолку: — Дело — дрянь. Пришельцы взлетели. Масса погибших. Чью-то голову насадят на кол. Сейчас идут обыски на базе-2. В департаменте юстиции паника, пока тянут время с докладом в кабинет министров. А нашего генерала нет.
— Взлетели? — Фолк чуть не выронил папиросу: — Корабль пришельцев взлетел?
Чемс хотел было что-то ответить, но перевел взгляд за спину Фолка, и произнес:
— А это, еще, что?
Фолк посмотрел на улицу.
Грузовиков было пять. Последний только что вывернул на улицу, а первый подъезжал к департаменту дознания. В кузове сидели плечом к плечу офицеры, качались вздернутые к верху стволы винтовок, блестели на солнце длинные штыки.
— Не понял. — Чемс потянулся было к кобуре, что висела на его ремне — нерешительно, потом опустил руку.
Первый грузовик с ревом выехал на тротуар, едва не сбив двух пешеходов — средних лет мужчину и женщину. Резко затормозил рядом с крыльцом, на котором стояли Фолк и Чемс.
Второй грузовик встал рядом с первым.
Офицеры, открыв задний борт, начали выпрыгивать из кузова и сразу бежали к крыльцу парадного входа в департамент дознания. Вылезший из кабины офицер лет сорока, заросший щетиной, спешил к застывшим Фолку и Чемсу с улыбочкой, типа — «а вот и я.»
— Господа!
Офицеры взбежали на крыльцо, прижали Фолка и Чемса к стене, разоружили.
— Ну, ну. Спокойно, майор, спокойно, — офицер — капитан пехоты, застегнул на их руках наручники: — Без геройства.
Молодой парень, лейтенант, безусый, с маленьким капризным ртом, открыл входную дверь и офицеры хлынули живым потоком во внутрь здания, держа кто винтовки, кто пистолеты. Послышались крики приказов:
— Руки за голову. Всем на пол! На пол, мать вашу!..
Фолк смотрел, как два из пяти грузовиков не останавливаясь, проехали мимо, дальше по улице, а третий, свернув вправо, выехал на противоположный тротуар и встал у осветительного столба.
Офицеры попрыгали на брусчатку, устремились к дверям департамента, а трое, оставшихся в кузове, откинули задний борт и Фолк увидел торчащий между несколькими мешками, задранный к верху раструб пулемета «весельчак».
Утро наполнилось шумом голосов.
— В сторону, — приказал Фолку и Чемсу капитан, и они пошли за ним к кованной ограде на углу здания департамента дознания.
Остановились у мраморного столба с рельефным изображением головы льва.
Где-то на верхних этажах, громко хлопнули два быстрых выстрела, потом еще один.
— Что происходит, капитан? — спросил Чемс.
Капитан пехоты усмехнулся и сказал:
— Арест, господа, что-же еще? Не дергайтесь и все обойдется.
На втором этаже раздался громкий треск и увесистый табурет, выбив окно, весь в блестящем на солнце облаке битого стекла, рухнул вниз на тротуар, чуть не прибив молодого лейтенанта, стоявшего перед грузовиком.
— Вот, сука! — крикнул тот, задрав голову вверх и, глядя в ослепшую без стекла оконную раму, потом повернулся и крикнул лежавшему в кузове грузовика у пулемета, офицеру: — Эй, Мок! Дай-ка им, очередь для ума.
Задранный к небу нос пулемета, немного опустился вниз, и задрожал, оглушительно грохоча, выплевывая огонь и дым.
— Дан, дан, дан…
Осколки стекла, деревянная щепа от оконных рам, посыпались на тротуар, на фасаде здания запрыгали веселые всплески пыли, эхо стрельбы дрожа, убежало вдоль улицы к притихшим нескольким зазевавшимся пешеходам и двум легковым машинам — белой и черной, растерянно застывшим у перекрестка в конце квартала.