-Девушки! Спичками не богаты? А мы вам сигарет пару передадим!
Вика полезла в правый угол, присев на мою шконку.
-Мужики, спички есть немного.
-Сейчас "ноги" пришлю с сигаретами, а вы спички передайте!
-Хорошо!
Так мы стали общаться с соседними камерами. Как я узнала, "ноги" - это продольный или кто-нибудь из конвоя, кто передаст из одной камеры в другую сигареты, спички или какую-нибудь нужную мелочовку. Их вызывали, нажав кнопку звонка возле двери или просто начав стучать в дверь, если звонок был отключен или не работал. Конечно, ничего передавать они не имели права, но шли нам навстречу и помогали обрести кому-то сигаретку или спички. На продоле висели камеры, которые следили не только за нами, но и за ними, поэтому они открывали кормушку, незаметно брали то, что нужно передать или отдавали то, что передали. Некоторые ничего не передавали как их не просили. Через несколько дней мы уже знали кого можно попросить, а кого не стоит.
Меня отвели вниз и взяли отпечатки пальцев. Сфотографировали в анфас и в профиль. Сделали рентген. Сводили к психологу, который поинтересовался, нет ли у меня суицидальных мыслей. Конечно нет! А так как была пятница - нас отвели помыться в душевую. Вика поделилась мылом и шампунью. Чистые до скрипа мы пообедали. На обед был овощной суп, наверно щи, в мутной воде плавали кусочки капусты, несколько картошек и морковь. На второе дали ячку с салом. С большим куском вареного сала. Я с детства не перевариваю вареное сало. Поклевали ячку, запили компотом с хлебом. Оксана съела за всех нас. Ее ничего не смущало.
После обеда Оксану забрали к психологу. Вика подсела ко мне.
-Видала сколько жрет? Наркоманка гребанная.
-Оксана?
-Солевая она. На "соли" сидела, курила эту гадость. А тут ее сюда забрали. Вот отходняки и пошли. Они ж когда от соли отходят спят постоянно и жрут много. Ты ж заметила что она спит все время?
-Ну да, я просто даже не подозревала, что она наркоманка. Как то не общалась раньше с такими.
-Да я тоже не общалась. Я медсестра по образованию, так что кое-что понимаю.
Привели назад Оксану и разговор прервался.
После отбоя я долго не могла уснуть. Слушала крики, переклички, стук и грохот. Тюрьма жила своей ночной жизнью. А ночью нам подселили девушку. Она зашла, как и я до этого, с матрасом в руках. Тихо прошла к "пальме", расстелила матрас и залезла наверх. Немного покопошилась и затихла.
Утром познакомились. Девушка оказалась симпатичной большеглазой узбечкой.
-Я Садо.
Говорила на русском с небольшим акцентом. Приехала из Таджикистана в Москву работать. Работала няней в русской семье, все было хорошо. Но заболел отец, она все бросила, взяла заработанные деньги и поехала к родителям. Но не успела. Отец умер. Вернулась потом опять в Москву, к прежним работодателям. Они ее взяли назад, дети ее любили и привыкли к ней. На выходных поехала с подругами прогуляться по магазинам. Даже купить ничего не успела, задержали для проверки документов. Подруг отпустили, а ее нет. Сказали, что в розыске она уже два года за незаконное пересечение границы.
-Вот я здесь теперь,- закончила рассказ Садо.
-Это как же ты не знала, что ты в розыске? И работала?- удивилась Вика.
-Да, не знала. У меня сейчас все документы в порядке, и разрешение на работу есть. Только вот, что два года назад границу незаконно пересекла, отвечать надо теперь. Судья сказал, сто тысяч штраф будет. Как заплачу, отпустят.
-А у тебя есть такие деньги?
-Есть, у моего брата они, я давала в долг год назад. Он отдаст. Только как ему сообщить, что я здесь. Подруги должны сообщить, что меня задержали.
-Не переживай, все наладиться у тебя,- погладила ее по руке я.
-Спасибо вам, вы все такие хорошие. Меня когда везли сюда, я так боялась. Даже плакала.
В нашей камере стало тесновато, но деваться некуда, поэтому понемногу привыкли. Потекли серые дни, наполненные печалью и монотонностью. Мы нашли на верхней полке несколько потрепанных книг, а так как заняться было нечем, то предавались чтению. Утром, после проверки, дежурный по камере убирался, мыл пол, туалет. Дежурили по очереди. Вечером стирали вещи, раскидывали по нашему удаву для сушки. Оксана почти всегда спала, если не спала, то что-то жевала, обычно это был хлеб, его было в избытке. Мы с Викой разговаривали, читали, делились воспоминаниями. Садо грустила, сидела на своей пальме и неотрывно смотрела в окно. Иногда беззвучно плакала.