-Ну пусть тогда в карцер посадят. Одна буду сидеть.
-У тебя и так уже кукушка уезжает, а одна будешь, совсем свихнешься,- бросила Дашка и отвернулась к стенке, показав, что не видит смысла продолжать этот разговор.
-Оль, до тебя не доходит в каком месте мы находимся? Почему ты ведешь себя как капризный ребенок? У тебя же у самой дочка есть? Неужели ты не думаешь о ней совсем?
-Зачем я нужна ей такая? Мать-зечка!Это же позор такой!
-Ты дура совсем, я смотрю. Почему ты уже все решила за свою дочь? Сколько ей?
-Десять...
-Уже почти взрослая и она все понимает и несмотря на все, любит тебя и ждет! А ты что творишь? Есть перестала, одну воду пьешь. Сдохнуть тут хочешь?- не вытерпела я.
-Мало ли что они нам в еду добавляют,- прошептала Ольга, утирая слезы.
-Хочешь сказать, что нас тут травят? А трупы куда девают? Что-то я не заметила, что кто-то умер или траванулся. Ну может и кладут что-то, но это скорее всего успокоительное, ну или бром, как в армии. Это место не курорт, люди здесь разные. Кто-то разве доволен здесь своей судьбой? Поэтому не надо делать себе и другим хуже, чем уже есть. Прекращай свою тупую голодовку. У всех есть свои тараканы в голове, но у тебя их что-то очень много. Не будешь есть, скажу Софочке, пусть из ложки тебя кормит.
После разговора Ольга затихла, даже про курево забыла. Лежала на шконке и молчала. Мы с Дашкой читали книги, которые нам принесли. Тут было что-то вроде библиотеки, но надо было писать заявление, что ты желаешь читать книги. Круглолицый "библиотекарь" принес нам несколько потрепанных книг. Я всегда любила читать, и здесь это стало отдушиной. Еще я завела дневник и записывала туда свои мысли, или описывала наши будни. Написала несколько стихотворений, но по содержанию они были мрачны, так же как эти стены.
В последнее время за стенкой у "кратких" днем было тихо, а ночью наступало веселье. Долбили в дверь, орали песни, стучали к нам с криками "Подъем! Чего спим!" несмотря на то, что время было далеко заполночь. Их ничего не смущало. Продольные к ним не подходили узнать, что за шум, хотя к нам бегали частенько, но у нас всегда было тихо. Мы не высыпались из-за этих соседей и спали днем. Но если дежурила Софочка, то поспать не удавалось, так как не положено днем лежать на шконках. Можно сидеть, стоять, ходить, но лежать нельзя. Попробовала бы она сама тут походить, где даже стоять толком негде.
Слева наши соседи объяснили нам веселье "кратких". Скоро им ехать по этапу на зону. У всех прошли суды и апелляшки, у всех приговор на руках, вот и отрываются напоследок, знают, что на зоне уже не покуролесишь. Поэтому и продольные их не трогают. Но нам было не легче. И так состояние у всех было мрачное, а тут за стенкой непонятно что творится.
-Скорей бы уже этот этап, чтобы увезли их отсюда, достали уже,- Даша была невыспавшаяся и злая.
-Сил уже нет, сколько можно уже. А днем спят и никто их не поднимает. А нас гоняют,- поддержала я ее.
Ольга также ничего не ела и молчала, поэтому мы с Дашей решили сказать все Софочке или Евгеше. Кто будет на проверке мы точно не знали. Изучили только смены продольных, они работали сутки через двое.
-Софья Михайловна, у нас ту проблема в камере,- начала Даша.
Ольга стрельнула на нас глазами, но промолчала.
-Что случилось?- Софья Михайловна сегодня была при параде, ждали начальство с проверкой, даже на лацкане кителя висели какие-то планки. Награды? Интересно.
-Ольга у нас не ест ничего и нас не слушает.
-Как не ест?- удивилась оперша и подошла к Ольге.
-Что случилось, что за голодовка, Новикова? Хочешь, я к тебе конвойного приставлю, будет тебя насильно кормить? -увидев недоверчивый взгляд Ольги, она продолжила,- не веришь? А зря, мне это ничего не стоит, только потом не жалуйся! Я пошла вам навстречу, вместе вас в одну хату определила, потому что знаю и вижу, что вас еще можно спасти. А ты чего творишь?
-Софья Михайловна. Я буду есть, клянусь, буду, не надо конвойного.
-Ну смотри.
Ночью Ольга вскрыла себе вены на руках сломанным бритвенным станком.