Это значило, что завтра Даша с Ольгой поедут на продленку, срок содержания под стражей заканчивался, значит будет суд о продлении, так как дело еще у следователя и в прокуратуру не передано. Как передадут, то уже будет суд о назначении наказания.
После завтрака их вывели и увезли. Я осталась одна в камере. У меня тоже приближалась дата окончания постановления суда о содержании под стражей. Уже наступил декабрь. Я не тешила себя надеждой, что меня просто отпустят, продлят и все. Но может хоть на суде что-то проясниться, сколько мне сидеть здесь и ищут ли вообще Адама.
Находясь здесь, я все больше удивлялась своей невнимательности и глупой верой во все, что делал или говорил Адам. Как я могла быть так слепа? Жила как в тумане, под гипнозом. Может действительно, у него был дар внушения? Почему я даже не задавала вопросов, а просто делала как он просил. Попросил карту банковскую. Дала. Почему потом не забрала, ведь видела же, что он спокойно пользуется своей. Почему даже доли сомнений никаких не возникло? Не знаю. И симкарты покупала на свое имя. И звонила по его просьбе по телефонам, которые он давал. Почему он сам не звонил? Боялся. А меня подставить было не страшно. Кто я? Просто очередная дура, которая попалась на пути отъявленному мошеннику. Он все продумывал до мелочей, но вот эти мелочи и вылезли мне боком. Если меня сюда опредилили, значит мне не верили. Это было и так понятно. Но как мне доказать, что я не виновата? Мысли бились в голове, но ответа я не находила.
Я читала книгу Оксану Робски. Она называлась Casual. Мне попались строчки, которые я перечитывала снова и снова. Это было про меня.
"Я не могла ни сесть, ни лечь. Ни стоять, ни ходить. Меня как будто бы не существовало. Моему рассудку был нанесен удар. Кажется, это называется нокаут. Рассудок смирился и выходить из него не хотел. Боялся. В голову словно бы забрался червь...Я ждала, когда это закончится. Не кончалось. Нокаут. Унесите меня с ринга."
В тишине камеры я отдыхала от предыдущих событий и даже написала новое стихотворение.
Это сон. Это сновидение.
Это не явь и не забвение.
Это кошмар в этой жуткой ночи.
Не верь, не бойся, не проси.
Но это не сон. Ты здесь наяву.
Не сходи с ума, держись на плаву.
Не верь словам, не верь поступкам.
Не бойся ночи, нет места шуткам.
Не проси у людей, проси у бога.
Подожди немного, придет подмога.
Не сможешь остаться ты здесь навечно,
Поставит в церкви за тебя свечку
Родной и близкий, что там, на воле.
А здесь ты один, как воин в поле.
После отбоя завели Дашу и Ольгу. Они приехали взбудораженные, наполненные эмоциями от поездки. Нечасто здесь выходишь из камеры, а поездки, пусть даже и в суд, хоть какое-то разнообразие в этих серых днях. У обеих был суд о продлении меры пресечения. Но у них хоть получилось пообщаться со своими адвокатами. Даше сказали, что ее теперь раз в неделю будут возить к следователю. А Ольгу вскоре ждал суд о мере наказания, так как дело передают в прокуратуру. Обещали после новогодних праздников назначить дату. Ну хоть что-то стало известно, не то, что у меня.
Дни потекли также нудно и серо. Нервы были напряжены, мысли были далеко. Ольга вышла из своей депрессии, стала есть, хотя в душ так и не ходила. Но у нее появилось новое увлечение. Она до утра сидела на "дороге" и переписывалась с парнем из хаты под нами. Они познакомились заочно, по мальцам, он даже ей себя нарисовал. Правда походил на том рисунке на гориллу. Они писали друг другу бесконечные послания, веревка даже рвалась несколько раз, перетерлась о решку, так часто она ходила туда-сюда. Была зима, форточка открыта была всю ночь из-за дороги, нам с Дашей было холодно. Мы ругались с Ольгой, она прикрывала ее, но ненадолго и все повторялось снова. Она нам заявила, что любит этого человека, им обоим скоро на зону ехать, а мы не даем общаться. Мы с Дашей пытались привести ее в чувство, объясняя тем, что никакой любви не может быть, она даже не видела никогда этого человека, о каких чувствах вообще может идти речь? Никто не запрещает ей общаться, но надо и голову свою иметь. Все было бесполезно.