В конце концов мы бросили это занятие, хочет общаться с человеком, который сидит уже пятый раз, пусть хоть замуж за него выходит, мы умываем руки. Только попросили вести себя ночью потише, все-таки она не одна здесь, а мы бы хотели ночью спать.
Вскоре меня назвали "судовой" и утром меня вывели из камеры. "Судовых" собирали по всему СИЗО, из камеры заводили всех в обезьянник и мы ждали, пока приведут остальных. Когда все по списку были собраны, нас спускали на первый этаж и до приезда автозака закрывали в "отстойнике", или по-другому на "вокзале". Это была камера с лавками по периметру и с унитазом за ограждением, из которого не очень приятно пахло, потому что он постоянно был сломан. Нас собиралось человек пятнадцать, иногда до двадцати даже, больше в машину не помещалось. Сидели там часа полтора, два. Кто-то курил, кто-то болтал друг с другом, делились новостями, кому какой срок дали, у кого только будет суд, кто уже и на этап собрался. Я сидела отдельно от всех, знакомых у меня здесь не было, я не курила, только слушала разговоры. Особенно выделялась худая как палка женщина с прокуренным голосом, которую все тут знали и называли "Маздой". Она давала советы как писать апелляшки, что говорить в суде, как себя вести на зоне. Она была "краткой", то есть побывавшей на зоне.
Замок открылся и перед нами встал сотрудник сопровождения с бумагами в руках. Начал зачитывать фамилии:
-Смирновская!
-Алла Петровна, тысяча девятьсот шестьдесят второго года, статья двести двадцать восемь,- отрапортавала ему женщина невысокого роста, которая сидела рядом со мной.
-Проходим.
Женщина вышла из отстойника и пошла по продолу к выходу.
-Лощенкова!
Пошла следующая. Назвали меня. Я вышла и огляделась. Везде стоит конвой. Мне показали на дверь. Зашла. Стоит большая коробка, где рядами лежат сухпайки, которые положены тем, кто едет в суд, ведь там нас кормить никто не будет. Взяла небольшую коробочку, пошла дальше. Вот и выход. Спускаюсь по ступенькам и тут же поднимаюсь по лесенке в автозак. Внутри два отделения, перегороженное глухой стенкой. Мне открыли решетчатую дверь. Узкое пространство, вдоль стен лавки, на которых сидят уже те, кого вызвали раньше. За стенкой слышны мужские голоса. Сидим лицом к лицу, коленка к коленке. Становится душно, несмотря на холод на улице. Кто-то закурил, хотя мы еще даже не поехали. Я поморщилась и закрыла нос воротником.
-Не куришь?- заметив мои движения, спросила Мазда, которая оказалась рядом.
-Нет.
-Эй, тут люди задыхаются, нельзя ли потерпеть, девчонки? Ну вы немного уважайте других!- хрипло пожурила она курящих.
Сигареты были затушены. И мы наконец-то поехали. Смех, разговоры, кто-то заунывно что-то напевал. Как будто мы ехали на вечеринку. Я закрыла глаза, прислонилась к стенке и попыталась успокоиться. Мазда всю дорогу с кем-то разговаривала, рот не закрывался. Ее многие знали и прислушивались к ней.
Машина остановилась.
-Начальник, мы куда приехали?- послышалось из мужской половины.
-В Ленинский суд,- ответил конвойный.
Стали называть фамилии. Сначала забрали троих мужиков. Они выходили из своей половины и неизменно заглядывали к нам, пытаясь через решетку увидить наши лица.
-Какие тут красотки!
Потом вышли четверо с нашей половины. И мы поехали дальше. Как я поняла, развозили всех по районным судам города. Потом везли остальных на ИВС по заявке следователя. Мы останавливались еще пару раз, пока на третий не назвали меня.
Меня завели в небольшую камеру, отстегнули наручник и оставили одну. Лавка вдоль стены, небольшой столик, вот и все убранство. Камера ожидания, где оставляют нас ждать, когда вызовут в суд. Послушался скрежет ключа и завели Мазду.
-О, и ты здесь, некурящая. Прости, но я курю. Но я немного. Меня Аня зовут.
-Лика.
-Первоход?
-Да.
Мы разболтались, оказалось что Ане уже скоро пятьдесят, и скоро она поедет на зону в третий раз. Узнав мою историю, она сказала:
-Домой пойдешь, я тебе говорю. Этого мудака они конечно не поймают, да и тебя тут смысла нет держать, ты не при делах. Не переживай. Слушай, у тебя нет конфетки? Так сладкое люблю!
Я достала несколько конфет, которые взяла с собой. Здесь разносили кипяток, поэтому все брали кружки, чтобы попить чай. В сухпайках были галеты, несколько пакетиков чая, сахара, пластиковые коробочки с тушенкой, кашей с тушенкой, овощная икра и паштет.