-Где елку будем брать, шампанское?- спросила я, отрываясь от очередной книги.
-Елку нарисуем!- Вика взяла тюбик зубной пасты.
Подойдя к небольшому зеркалу над раковиной, она сделала ему рамку из еловых ветвей. Сбоку нарисовала елочный шарик. Получилось неплохо. Больше рисовать было негде, да и нельзя. Стены должны быть чистыми, без надписей, рисунков, и никаких фотографий. Каждый держал милые сердцу картинки, фотографии и прочее в отдельном месте, под подушкой, в сумке, под матрасом.
-Краткие бражку ставят как-то,- задумчиво произнесла Даша.
-Из чего?
-Я узнала,- оживилась Дашка,- они берут серый хлеб, смачивают его, сахар добавляют и кладут в пакет на трубу, в тепло. Он начинает бродить, там же дрожжи, а потом в бутылку его с водой и настаиваться ставят.
-Так камеру проверяют два раза в день, куда они прячут свое зелье?
-В сумки или в холодильник перед проверкой убирают. Там не смотрят. Может нам тоже такое замутить?- у Даши загорелись глаза.
-Я бы не стала так рисковать. Найдут, рапорт напишут. Да и неизвестно что получиться из этого пойла. Только сахар изведешь.
Ольга не участвовала в наших разговорах. Она теперь днем спала, а ночью висела на дороге, переписываясь со своим ухажером. Мы к ней не лезли, большая девочка уже, главное чтоб больше ничего себе не резала.
-Первый раз справлять новый год буду без родных, -грустно сказала Вика.
-Ну мы тоже не ожидали, что окажемся в таком положении.
Тридцать первого декабря вечером по дороге нам прислали небольшую посылочку, здесь их называли "Бандяк". В ней оказались конфеты, печенье, чай и поздравительная открытка, нарисованная чьей-то искусной рукой. Веселый Дед Мороз с большим мешком несся на санях, запряженной тройкой белогривых коней.
-Котловая прислала,- прочитав открытку, сказала Даша.
Котловая хата. В СИЗО там сидел смотрящий и находился "общий котел". Оттуда шла помощь, кто ее просил. Кому чай, сигареты, кому одежда. Не всем помогали, или как здесь говорили "грели", родные. Откуда в "котловую" шли средства мы не знали, только знали, что там сидели "черные", они и рулили здесь порядком. "Красные" или "шерсть" здесь тоже были, но помогали они кому или нет, мы не знали, да и не пытались узнать и понять. Женщины тут никак не делились, это был приоритет мужчин.
Новый год мы встретили, глядя в окно, через решетку, на далекие фейерверки. Где-то люди веселились, пили шампанское, дарили подарки. Был запах елки и мандаринов, бой курантов. А мы были как будто в другом мире, в другом измерении, закрытым от всех других.
Опять продленка, встреча со следователем и засланный шпион.
Там темное солнце, другое,
Луна не светит в ночи,
И странное небо чужое,
И больно в груди, хоть кричи.
Там птицы совсем не летают,
И песни свои не поют,
Деревья весной облетают,
Плодов никогда не дают.
Дождя замерзают струи,
Трава не растет и цветы,
Немеют души твоей струны,
И все леденеют мечты.
Там нет и не может быть счастья,
И радости нет, и любви,
Кругом лишь сплошное ненастье,
Чрез реки гнилые мосты.
Записав последнюю строчку, я закрыла тетрадь. Всю ночь мучила бессоница. Прошел почти весь январь, а я все сидела и ждала. Ждала когда это все закончится. Я каждую неделю отправляла заявления следователю. Ответа не было. Сколько еще это будет длиться? Сегодня я судовая, повезут опять продлевать мой срок здесь.
Оказавшись в автозаке, не увидела никого, с кем ездила в прошлый раз. Села ближе к двери, если будут курить, хоть нос высуну через решетку. Рядом села женщина немного старше меня.
-Некурящая?- поинтересовалась она у меня.
-Да.
-Я тоже не курю, а сейчас эти малолетки начнут опять смолить, не продохнешь.
Поехали. "Эти малолетки" засмолили.