-Включите "карлсона"!- попросила эта женщина.
Зажужжала вытяжка. Посмотрев на нее я не удивилась, почему "карлсон". Пропеллер крутился такой же как у реального Карлсона из сказки.
Суда мы ждали вместе с этой женщиной. Ее звали Лена и она тоже как я, ездила на "продленку" каждый месяц. Только сидела по "народной" и немного дольше меня. У нее муж потерял работу и занялся "закладками". А она даже ничего не знала, как она мне сказала. Когда его взяли, он все свалил на нее. Я не очень поверила в этот рассказ, но не стала ничего говорить. Здесь каждый говорит то, что его выгораживает и идет на пользу.
Опять наручники, клетка, прокурор, судья. Моя девочка тоже пришла. Перекинулись парой общих фраз. Я с дочерью общалась электронными письмами, а здесь слишком много ненужных глаз и ушей, чтобы поговорить нормально. Порадовал адвокат, шепнув мне, что нашли, где находится Адам и уже поехали за ним. Со дня на день должны его задержать.
Это известие меня обрадовало. Значит скоро конец.
Через неделю меня вывезли на ИВС для встречи со следователем. Я очень надеялась, что следствие сдвинулось с мертвой точки, его задержали, и все наладится, и я окажусь на свободе.
Следователем оказалась молодая девушка.
-Понимаете, дело передали мне, я решила уточнить сразу все вопросы. Вы пишите заявления, чтобы по делу начали следствие, но нам нечего пока делать. Ваш сожитель оказался неуловим. Мы получили сведения о его местонахождении, но его там уже не оказалось, он уехал перед нашим приездом. Нам нужно его задержать, допросить и тогда решать вопрос с Вами.
-То есть мне придется сидеть в СИЗО, пока вы его не поймаете? А если вы никогда его не поймаете?
-Но мы не можем сейчас Вас выпустить. Я также не могу разрешить делать Вам звонки и не могу дать разрешение на свидания с родными. Это временно, пока мы не задержим его.
-На основании чего вы все мне запрещаете?
-Вы проходите по уголовному делу как соучастник. Мы понимаем, что Вы были вовлечены в это несознательно. В квартире потерпевшей найдены не Ваши отпечатки пальцев, и показания ваши совпадают с показаниями потерпевшей. Она тоже говорит, что денег именно Вам не давала.
-Тогда я ничего не понимаю.
Мне опять сказали, что не могут меня выпустить, но конкретных причин назвать так и не смогли. Адвокат только пожимала плечами. Им было все равно.
Я была расстроена и зла. Ну как же так? Почему это происходит? Ответа не было.
Сколько уже месяцев, дней, часов и минут вдали от родных в этой клетке. Почему так жестоко? За что? Неизвестность убивала. Было тяжело и больно осознавать, что в этой ситуации ничего нельзя сделать и изменить. Я находилась в чужом для себя мире, в другом измерении. Иногда мне казалось, что я умерла, и это такое чистилище. Но у меня не было сил и возможности покинуть его.
Кого я здесь только не видела, сколько уголовных статей узнала, сколько судеб, сломанных и сломленных. Здесь обнажается нутро человека, и сразу видно кто он и какой, хороший ли, или гнилой, червивый. И перед всеми ты как голый в поле, и спрятаться негде.
Вику от нас перевели через месяц. Но она почти каждый вечер стала присылать мне мальцы, рассказывать последние новости, узнать что нового у нас. Передала мне через продольного гостинец, немного конфет, печенье, фрукты. Написала, что мама ей передачку привезла.
Вместо Вики нам заселили Аньку. Ее знали почти все, она поменяла за несколько месяцев десятки камер. Нигде долго не задерживалась. Вика написала, что ее Евгеша по камерам таскает как шпиона, чтобы она выведывала все в камере, и потом оперше доносила. За доносы обещала покровительство при отправке на зону. Эту Аньку даже били в хатах за ее доносы. Но она продолжала доносить. Я подозревала, что и на зоне ей сладко не будет. Таких нигде не любят, ни на воле, ни в тюрьме.
Мы настороженно приняли подселенца Евгеши. Она была солевой наркоманкой и ей светил немалый срок. Слушала все наши разговоры, даже ночью не спала, а следила за Ольгой и дорогой. Что хотела узнать оперша от нас через своего шпиона мы не знали. Но старались при Аньке не болтать лишнего. Но она лезла везде. Ей все было интересно, кто за что сидит, кто кому пишет, кому приносят передачки, кому нет. Несколько раз ее ставили на место, но толку не было. Было такое ощущение, что и мозгов у нее не осталось, все потравила "солью".