Вьется голос девичий над крышей,
Льется песня любви над тюрьмой,
Поднимается звонко все выше,
Рвется всею душою домой.
Голос эхом несется по зоне,
Откликается в женских сердцах,
В глубине ярких глаз он потонет,
И забудется мысль о годах.
Он поет о свободе, о воле,
О любви, что осталась в груди,
О березке, которая в поле,
И о счастье, что надо найти.
Затихает и вновь как звоночек,
Он несется, сквозь стены идет,
И конвойная, пряча платочек,
Влагу лишнюю с глаз уберет.
Ты лети, голос звонкий, далече,
Долети до сторонки родной,
Чтобы стало немного полегче,
Мне и дальше справляться с бедой.
Вернулись мы с прогулки притихшие.
Я уже несколько человек, которых здесь знала, проводила по этапу. Уехала Ольга, потом отправили Вику из соседней, с которой мы были на карантине, увезли Дашу, Лену, с которой мы познакомились в поездке на продленку. А я все сидела и мое дело застыло и не двигалось. Мне уже было все равно, осудят меня за то, что не делала, или нет. Я так устала от бесконечного ожидания, что мои чувства тоже застыли, все делала на автомате, одевалась, умывалась, ела, потому что так надо. Просто хотелось, чтобы эта пытка ожиданием уже хоть чем-нибудь закончилась.
Я чувствовала себя древней старухой. Хотелось просто лечь и исчезнуть навсегда, уйти в небытие. Но это невозможно. Я старалась держаться. Ведь должен же прийти конец этому испытанию, которое мне выпало. Я не имела права сдаваться, и должна пройти это все.
Вика не вернулась из суда. Значит ее отпустили. Хоть какая-то радостная весть.
Не надо думать обо мне,
Прошла я семь кругов из ада,
Душа моя еще в огне,
Судьбе своей совсем не рада.
Идет дорога под откос,
С горы крутой, где камнепады.
Нет разделительных полос,
И нет ручьев, нет водопадов.
Не надо думать обо мне,
Освобождать меня из скверны,
Нет правды-истины в вине,
Я это вижу здесь, у бездны.
Не вспоминайте и не ждите,
Не сожалейте ни о чем,
Позором душу не клеймите,
В себе держите этот стон.
Я буду думать о надежде,
Я буду знать, она живет,
Готовит белые одежды,
И с верой в дом она придет.
Кажется я заболела. Сначала першило в горле, потом заложило нос. К ночи меня стало трясти, я не могла согреться. Укрылась одеялом, курткой, но мне все равно было холодно. Лекарств не было, не разрешалось иметь их в камере. Девчонки вызвали продольного. Он дал пачку аспирина.
Всю ночь меня знобило. Утром встала вся разбитая, голова болела, слабость во всем теле. После проверки опять легла. Почти ничего не ела, только пила горячий чай и аспирин. К ночи опять поднялась температура. Девчонки кутали меня в свои куртки, чтобы я согрелась. К утру стало легче, но появился кашель. Зато температура спала. Здесь нельзя болеть, лечить некому и нечем. В лучшем случае дадут аспирин или анальгин, помажут зеленкой, вот и все лечение. Если напишешь заявление на посещение врача, то утром на проверке будет медсестра, которая посмотрит на тебя, уточнит причину для посещения врача и потом вынесет свой вердикт, надо тебя вести к врачу или обойдешься.
Кашель мучил меня неделю, потом пошел на спад. Софочка принесла мне таблетки от кашля, увидев как меня выкручивает. Скоро ехать на продленку, а вид у меня как будто я в пыточной была. Бледная, круги под глазами, взгляд пустой и мотает в разные стороны от слабости.
На место Даши к нам подселили Машку. Веселую и жизнерадостную. Она получила небольшой срок, всего семь месяцев и радовалась, что скоро домой к детям вернется. У нее их пятеро оказалось. Сейчас они остались на попечении Машкиной матери. С появлением Марии в камере стало не так тоскливо. Соединив провод от сгоревшего кипятильника с выпрошенным проводом, который прислали по дороге, она соорудила антенну для телевизора, протянув ее к окну. Теперь у нас было двадцать каналов вместо одного. Бормотание по телевизору отвлекало от невеселых дум. Да и Машка не давала скучать. Как я поняла, она взяла на себя вину старшей дочери, которая уже была совершеннолетней. Кража в магазине, не первая. Дочь стояла на учете. Ей светила зона. Машка не могла отправить своего ребенка в тюрьму. Она считала, что сама виновата в том, что дочь стала такой. Мало уделяла внимания, времени, вот и выросло, что выросло. Тем более недавно родила Машке внука, правда, папаша был неизвестен.