Нашла работу в агентстве и жизнь пошла на лад. Но недолго музыка играла, агентство разорилось, нам за два месяца работы ничего не заплатили и началась черная полоса. Денег не было, за квартиру платить было нечем, истощались запасы продуктов, и пополнять их было не на что. Я до ночи бегала по городу в поисках работы. Но всем нужны были молодые перспективные, а мы, после сорока уже никому не нужны со своим стажем и опытом. Ночами я плакала в подушку, ломая голову, где взять деньги и чем кормить детей. Продала все свое золото, чтобы купить продукты и отдать часть долга за квартиру. Выручила подруга, отругав меня, что не обратилась за помощью.
-Ну что ты творишь? Неужели бы я тебе денег не дала? Вот на отпуск копила, бери! Отдашь как сможешь!- сунула конверт с деньгами.
-Оль, спасибо тебе,- чуть не плакала я.
-Прекрати! На то и нужны подруги и друзья, чтоб в трудную минуту помочь.
От воспоминаний меня оторвал шум за дверью. Кого-то тащили по коридору, а этот кто-то орал:
-АУЕ! Жизнь ворам!
Ему ответили из другой камеры:
-Вечная жизнь ворам!
Куда я попала, зачем я здесь? Как дети? Вопросы закружились в воспаленном мозгу и, упав на подушку я залилась слезами.
СИЗО.
Открыла глаза уже утром. По радио известили, что уже шесть утра. Опять открывалось окошко, кричали " Подъем!" и шли дальше будить арестантов. Как мне объяснили, я находилась в изоляторе временного содержания, короче ИВС. Здесь содержались задержанные, по делу которых еще не было принято решение и мера наказания и те, кто отбывал пятнадцатидневное административное наказание. То есть я здесь буду недолго.
Ко мне заглянул круглолицый дежурный и сказал:
-Лазарева, собирайтесь, Вы уезжаете.
-Куда меня повезут?- тихо спросила я, теребя край одеяла.
- В районный суд о мере пресечения,- был дан мне ответ и окошко захлопнулось.
Собирать мне было нечего, вещи на мне, а сумку забрали на склад, выдав квитанцию. Одела куртку, кроссовки и стала ждать. Вскоре дверь открыли и меня вывели из камеры. Вручили мою сумку, заставив проверить все ли на месте. Одев один наручник мне, другой себе мой сопровождающий повел меня на выход. Мы вышли во двор ИВС, где уже стояла машина для перевозки заключенных и подследственных - автозак. Посадив меня в клетку, отстегнули наручник. Я потерла запястье. Слезы опять навернулись на глаза. Везут меня как какую-то убийцу или воровку.
Где мы ехали я не видела, окон не было. Только небольшое окошко в двери забранное решеткой возле сидений конвоя. Я видела только сквозь железные прутья решетчатой двери сидящих скучающих конвойных и большую овчарку, улегшуюся на пол около их ног, обутых в начищенные берцы.
Примерно часа через полтора, мне так показалось, мы въехали за ворота. Был слышен лязг когда их открывали и после, когда автозак заехал, закрывали. Один конвойный, схватив какие-то бумаги, вышел из машины, громко захлопнув дверь. Я и второй конвойный остались сидеть в машине. Вскоре за мной пришли. Опять наручник на правую руку и меня вывели из машины. Завели в помещение, провели по длинному коридору и поместили в небольшую камеру размером два на полтора метра.Там были только небольшой столик и лавка вдоль стены. Стены были покрашены грязно-зеленой краской. Бетонный пол был небрежно подметен, в углах валялись окурки и сгоревшие спички. Все стены были изрисованы и исписаны. "Музыка ст.228 ч.3. 8 лет", "Ахмед всех заложил! Все у кого он идет в деле, будьте осторожны!", "Судья Свиридова- сука!", "Кто хочет пишите мне СИЗО 2, хата 128, Саша.228/4".
Я осторожно присела на лавку. Воспоминания снова заполнили мой мозг.
После бессоных ночей и моря пролитых слез, когда не хотелось жить, все казалось в черном цвете, когда на плаву меня держали только мои дети, меня посетила удача. Мне позвонили по анкете, которую я оставляла в поисках работы где только можно, и пригласили на собеседование. Им требовался в новый магазин кассир со стажем и моего возраста. Предлагали достойную оплату труда и удобный график. Зарплату обещали в два раза превышающую ту, которую я получала сейчас. Я тут же помчалась оформляться.