-По сто пятьдесят девятой.
-Да? Я тоже по ней. У меня четвертая часть. А у тебя?
-Третья.
-А чего ж тебя в СИЗО запихали? С такой статьей дома сидят под подписку и суда ждут,- удивилась Вика.
-Я не знаю. Боятся что сбегу.
-Да уж,- Вика подошла поближе и на ухо мне зашептала,- ты тут больно то не болтай про себя, камера у нас висит в хате, днем и ночью работает, на карантине смотрят как себя ведешь, если все нормально, то в хорошую хату посадят, а нет, так к наркошникам засунут.
Я кивнула, что все поняла.
-Сейчас скоро на прогулку пойдем, поболтаем, прогуляемся,- многозначно произнесла Вика и продолжила заправлять постель.
Оксана закончила протирать стены, сполоснула тряпку и села на кровать.
-Вик, пойдем покурим?
-Оксан, сейчас гулять выведут, там покурим. Да и спичек мало осталось, там спросим у кого-нибудь,- Вика тоже уселась на кровать.
Мы сидели и каждый думал о своем. Хорошо хоть не одна я, хоть кто-то рядом, иначе я б наверно с ума сошла.
-Вика! А кто такие краткие? Меня хотели в другую камеру, но сказали, что нельзя, там краткие,- спросила я.
-Краткие это которые не первый раз заехали сюда, которые на зоне уже были. Второходы иначе, а мы первоходы. Первоходов никогда вместе с краткими не сажают.
-Понятно.
-Тут свой язык, привыкай. Вот решетка на окне - это решка называется, стол- пахан, дверь- тормоза, в двери окошечко открывается- кормушка, кровать- шконка, кровать двухъярусная- пальма. Ну много всего, потом узнаешь.
Вышеназванная кормушка открылась, в нее заглянула молодая девушка в форме:
-Кто тут заехал сегодня? Белье постельное возьми,- сунула в окошко комок чего-то серого.
Я приняла белье. Развернула. В комке оказалась полотенце, наволочка, две простыни, одна из которой была почти вполовину меньше другой. А на второй посередине красовалась дыра.
-Что это? Почему они рваные такие?
-Так на дороги рвут,- пояснила Вика.
-Какие дороги?- не поняла я.
-Ну веревки вьют из них, чтоб мальцы передавать в другие хаты. В хату переведут, там увидишь. Здесь камеры, увидят с дорогой в руках, могут и в карцер отправить.
-Ничего непонятно, ну да ладно. Как это дранье стелить то, непонятно.
Кое-как растелила серые тряпки, которые здесь назывались простынями, уселась на кровать.
Так мы и сидели, разговаривали, немного рассказали каждый о себе. У Вики оказалось есть взрослая замужняя дочь, недавно передачку передала. Мы попили чаю с конфетами. Оксана что-то считала на бумажке, шевелила губами, и что-то черкала карандашом.
-Все считает сколько ей тут еще сидеть. Ей два месяца дали. Алименты мужу не платила, он у нее дочь забрал старшую. И заяву на нее накатал, а у нее еще двое от второго мужа, работы нет. Чем платить то?- Объяснила мне Вика.
В коридоре стук и мужские голоса.
-О, наверно на прогулку выводят!
К нам действительно скоро постучали, заглянули в глазок и спросили:
-Гулять идем?
-Да! Да!- закричали мои соседки.
-Готовьтесь!
Они засуетились, достали куртки, обувь.
-Ты пойдешь?- спросили меня.
-Пойду.
Вскоре за нами пришли. Щелкнул замок, нас выпустили из камеры. В коридоре стояло четверо конвойных.
-Лицом к стене, руки на стену ладонями наружу!- громко проговорила одна из конвойных. Нас обыскали, проверив все карманы, капюшоны.
-Руки за спину! Вперед!
Сцепив руки за спиной мы пошли гуськом по коридору. Нас провели по лестнице на пятый этаж. Оказывается наша камера находилась на четвертом. Оказавшись на пятом, я подняла голову. Крыши не было, только натянутая металлическая сетка. Такой же коридор и такие же металлические двери с двух сторон. Нам открыли одну. Внутри оказался бетонный пол, побеленные стены и небольшая лавочка под козырьком.
Вика разжилась спичками у конвойного, который нас вел. Они с Оксаной закурили.