Максиму некуда было деваться, он совсем забыл о долгах, которые мастерски на него навешали юристы Марковича, будь он не ладен. А жизни родных людей, это и вовсе не шутки.
- Мы согласны, - с обреченным видом обратился Максим к риелтору.
Услышав столь желаемую новость, «сыщик» вдруг подпрыгнул, и выкрикнул: «Yes!»
- Ну, ты и ехидна! Яйцекладущий – и здесь пометил! - подумал уже бывший владелец недвижимости.
Сделка состоялась, довольный риелтор ушел. Максим отошел от уже не своей входной двери, и уставился в уже не свое кухонное окно. За окном все было как всегда – будничная, привычная жизнь: дети играли в песочнице, а их мамы сидели на лавочках, обсуждая новый выпуск нашумевшего шоу «Битва рецептов» с дуэтом ведущих Егором Пирожком и Дашей Вишней. Поскрипывали качели, поблескивали соседние окна напротив, постукивали ветви деревьев о стену дома.
Но не эту картину он сейчас наблюдал: Максим вернулся в детство, в то время, когда его отвозили на летние каникулы в маленькую деревню к бабушке с дедушкой. В один из жарких дней к нему забежал соседний мальчишка и сообщил, что через их маленькую железнодорожную станцию будет проезжать кочующий цирк, и там, пока поезд будет стоять, клоуны возьмутся раздавать детям конфеты и дуть воздушные шары. И прибудет этот поезд с минуты на минуту.
Мальчик сел на велосипед, и умчал в сторону станции. Максиму тоже ужасно хотелось туда попасть. Он стремглав бросился в сарай. Родители еще не привезли его велосипед, поэтому он попробовал достать дедушкин. Дернул – тяжело. Велосипед был заставлен инструментом. Дернул еще – немного сдвинул с места. Еле-еле, с кряхтением и пыхтением, ему все же удалось выкатить велосипед из сарая. Но что же дальше? Максим чудом забрался на него, опираясь на высокий абрикос, но до педалей не доставал. Толчок, и он упал. Слезы начинали наворачиваться на глаза, а время шло – значит нужно бежать.
Маленькие сандалии вздымали пыль грунтовой дороги, напрочь высушенной солнцем. Пыль заходила в ноздри, оседала на голове и одежде, летела в глаза, но он бежал. Вот она, он помнил ее, тропинка через лес, которая коротким путем ведет к станции. Побежал туда. Перепрыгнул коряги, лежащие под ногами. Одна оказалась слишком большой для детской ножки – зацепившись за нее, он упал. Левое колено сбито, слезы вновь наворачиваются, но он должен увидеть кочующий цирк. Он никогда его не видел. Клоун должен дать ему самую большую конфету. Надуть длинный шар и сделать из него собачку. Он обязательно расскажет родителям о своем приключении, и том, как он не сдавался. Максим бежал.
Станция. Но вот беда – цирк уже приехал. Вокруг клоунов собралась небывалая толпа ребятни. Максим отчаянно пытался протиснуться сквозь плотные ряды мальчишек и девчонок, но ничего не удавалось. Ни выпрыгивая, ни толкаясь, он и близко не доставал до клоунов. Мальчишка слишком мал по сравнению со своими конкурентами. Его никто не замечал.
Гудит звонок. Клоуны садятся в поезд, и он медленно трогается. Дети машут клоунам. Клоуны, высунувшись из окон, машут детям. Только Максим оказался лишним на этом празднике жизни. От отчаяния и обиды, охватившей его, он просто сел на голый горячий асфальт станции и, обняв колени, смотрел на скрывающийся за линией горизонта последний вагон поезда. По щекам его текли чистые детские слезы, в ушах звенел стук колес, а дети бегали вокруг, хвастая своими трофеями.
С тех пор Максим пообещал себе, что никогда и никому не позволит отобрать у него «мороженное, пирожное, конфеты, шарики, и все что ему захочется». Невообразимым образом он до этого времени оставался верным своему детскому постулату, но теперь он уступил. Теперь будто снова услышал стук колес, который так холодил нутро.
Федор не трогал друга. Он прекрасно знал, когда тот не просто грустит, а грустит со смыслом.Он видел, что Максим находится не здесь. И, по иронии судьбы, на него тоже нахлынули мысли.
Федор думал о нашем времени. О ненасытной и всепоглощающей машине под названием Капитализм. О том, что эта машина никогда не насытится своими жертвами. Крепчайшими стальными жерновами она крошит человеческие идеи, человеческие чувства, человеческую жизнь. А все из-за того, что кто-то когда-то сказал о невероятной и несокрушимой силе капитала. И будь проклят тот день, когда придумали слово «бизнес» и все, что с ним связано.
А ведь когда-то наверняка настанет тот день, когда весь этот огромнейший карточный замок рухнет. И мир снова погрузится в тьму хаоса. И человеческая жизнь снова будет стоить ничтожно мало, как спичка. Но взойдет ли тогда высокая истина, на свой законный трон? Или ее опять будут попирать в зловонных, мусорных переулках кровожадных мыслей и идей? Этого он не знал.