В это утро все также было по уставу старшины. Клавдия Степановна шла, вспоминая былые годы, когда она со всех ног мчалась после тяжелой работы на свидание к своему Грише. Как вдруг ее взгляд невольно обратился в сторону от протоптанной дорожки. Подходя все ближе и ближе к смятым кустам, заметила контуры лежащего на земле человека.
- Батюшки святые, неужто не мерещится мне? – произнесла она вслух.
- Так-таки нет! О Боже, на все твоя воля.
Поставив ведра на землю, подойдя вплотную к кусту, Степановна ужаснулась: на земле лежал избитый и окровавленный парень. Он лежал без сознания, а может и вовсе мертвый -от шока она не могла разобрать. Единственное в чем была уверена Клавдия Степановна, так это в том, что нужно немедленно отправляться за помощью.
- Да быстрее ты, Иван! Чай помладше меня будешь, а ноги еле волочишь по земле. Там человек умирает, а ты! – ругала она своего соседа.
- Да иду я. Иду! Может и младше, но тоже пенсионер, - отвечал ей Иван, по-старчески ковыляя за «старшиной» Степановной.
Шли они быстро, «утренний сюрприз» гнал их вперед.
- Ну что, живой? – спрашивала Клавдия Степановна у Ивана.
Тот присев, щупая пульс на шее, ответил:
- Еле жив. Умирает. Поздно мы его нашли. Избит он сильно. Может кровоизлияние в мозг, не знаю. Плюс ночь холодная, а он уже давно на земле лежит. Не знаю, Клава. Я тебе, как врач на пенсии говорю: не выживет.
- Это что значит, не выживет? Я тебя еще раз спрашиваю, окаянный, он еще живой?! – Степановна была очень испуганна и взволнована. Обычно в их деревне жизнь течет своим, спокойным чередом. Лежащий же на земле парень, создавал впечатление некоего инопланетянина, который спустился к ним с далекой и неизведанной планеты Альфа-Де-Барана.
- Да скорее жив, чем мертв, Клава! Сама видишь – живой труп!
- Так, быстро снимай телогрейку. Давай-ка ты укрой его и народ поднимай.
Ко мне его понесем! - сказала Клавдия Степановна.
- Хорошо. Так и сделаем, - согласился Иван.
Односельчане среагировали быстро: кто помог донести пострадавшего, кто врача вызвать, кто лекарства принес.
Долго парень был в тяжелом состоянии. Не приходил в сознание, но Клавдия Степановна не теряла надежд на его выздоровление. Сама, не зная зачем, она упорно и безропотно делала все для того, чтобы спасти парня. Внутри нее горел огонек человеколюбия. Здесь не только человеколюбие двигало ей, было что-то еще. Нечто, что поставило всю жизнь ее на карту. Будто это не парень, а она лежит при смерти. Будто это она сейчас борется за свою жизнь. Будто этот случай и покажет ей, правильно ли она прожила свои годы?
Когда Максим открыл глаза, он сразу же почувствовал невероятную тяжесть и боль в голове. А стоило ему пошевелиться, как каждый миллиметр его тела отзывался болью. Не контролируя себя, он застонал.
- Иван! Иван! Очнулся! – послышалось где-то рядом.
- Ба! Так ты Марфа-кудесница, а не Клава. Я уж и надеяться-то перестал, - раздался мужской голос.
Еще через секунду он увидел два старческих лица освещенных свечой, словно два солнца горящих перед ним. Они с интересом разглядывали его. Ничего не понимая, Максим еле выдавил из себя: «Где я?», - и снова потерял сознание.
Состояния Максима напоминало игрушечную железную дорогу. Он словно ехал по кругу, не приходя в нормальное состояние. И только останавливаясь на станции, к нему возвращалось сознание. Задавал один или два вопроса, и снова отправлялся в путь целебного сна. Еще один круг. Та же станция. Снова вопрос. Опять сон. Война сознательного и бессознательного. А играла этой железной дорогой - Смерть. Она сидела за столом, забавляясь наблюдала за «паровозиком» и всласть крутила ручку пульта, то ускоряя, то замедляя ход поезда. В один из дней она заметила, что паузы на станциях стали длиться дольше, да и самих станций стало больше. Постучав костяшками пальцев по столу, почесав гладкую черепушку, Смерть вдруг не на шутку разозлилась: перевернула вверх дном железную дорогу, встала из-за стола и ушла на поиски более легкой добычи.