— Хм, ты опять затеял серьезный разговор в редкие часы моего отдыха! — засмеялся Серж. — Давай на твой вопрос завтра ответит Антон из лаборатории «Физических корреляций в надвремени»? К тому же, если ты собирался в свою квартиру, то тебе лучше поторопиться — смотри, скоро гроза начнется. В карете будет неуютно… Да и пока она придет, пройдет минут 15…
Тим перевел взгляд на небо. Облака лилового цвета стремительно вытесняли серо-розовые, которые еще пару минут назад заполняли все пространство над горизонтом. Грозовые тучи были другими по консистенции — плотными и тяжелыми по сравнению с воздушными «перышками» пара без грозовой начинки.
— Ты прав, Серж, — проговорил Тим. — Пора мне и честь знать, к тому же тебе и правда надо от рабочих мыслей отдыхать…
Тим сжал в руке перстень-«секретарь» и вызвал служебную карету. А затем задал вопрос, который несколько раз мелькал в его голове сегодня:
— Ты, Серж, сегодня удивил меня дважды. Не стал читать лекцию о разрушении скал в стратах и на журналиста не рычал. Изменил отношение к прессе?
— Хм, наблюдательный, — повернулся Серж к Тиму и внимательно посмотрел на старого друга. — Я взаимодействую с пишущей братией намного интенсивнее, чем большинство догадывается. Понимаешь, сейчас вовсю развернулась информационная война. Проиграешь ее — проиграешь и «холодную», и «горячую» войну. В моем случае это не только война с «динозаврами от науки», это война мировоззрений. И журналисты — солдаты в ней. Только мало кто из них осознает ситуацию…
— Так ты наметил Риту сделать очередным своим «солдатом»? — сыронизировал Тим.
— Среди них не так уж много талантливых людей, а у нее есть своеобразное чутье, — не принял иронии Серж.
— Любишь ты все усложнять, Серж! Рита объясняла, что для нее главное — непредвзятое, объективное освещения событий, а ты говоришь про какие-то войны… — высказал свое сомнение циркач.
— Вот именно! — рассмеялся ведун. — Объективное освещения событий… А знаешь, какие бывают объективы? Например, короткофокусные и длиннофокусные, широкоугольные, просветленные и т. д. Еще на объективы надевают цветные и поляризационные фильтры…
— Это ты про объективы кинокамер и фотоаппаратов?.. — не до конца включился Тим в аллегорию Сержа.
— Да, а чем человек лучше?.. Он видит сквозь призму своего восприятия. Через те догмы, которые ему внушали с детства… Вдумайся в слово — «мировоззрение»… Оно само за себя говорит.
— М-да. У нас с тобой, Серж, не получается простых бесед, — вздохнул Тим и повернул голову в сторону подлетавшей кареты.
На следующий день после обработки отчета о пребывании в прошлом Олег напомнил Тиму про разговор о разрушении скал в стратах:
— Сергей Петрович мне передал, что вы хотели о чем-то спросить Антона из лаборатории «Физических корреляций в надвремени». Могу вас к нему проводить…
Тим с удовольствием переключился на познавательную волну вместо «вспоминательной»:
— Пошли!
— Для того, чтобы разрушение предмета в прошлом явно могло проявиться в настоящем, необходимо по меньшей мере растащить обломки на 800 световых лет, — «с места в карьер» начал разъяснять Антон. — Но существуют некоторые тонкие эффекты, которые исследует наша лаборатория. Например, мы находим скалу, которая более-менее сохранилась на протяжении семи страт. Во всех этих стратах на этой скале мы размещаем наши портативные исследовательские лаборатории. Затем воздействуем на материал скалы и отслеживаем изменение свойств материала скалы в прошлом и будущем…
— И каков результат? — спросил Тим.
— Едва уловимый… Но зато мы научились делать маяки в надвремени! — похвастался Антон.
— Что это? Зачем? — удивился Тим.
— Такие маяки необходимы при путешествии в глубокое прошлое и будущее. А также при путешествиях между звездами. Дело в том, что в надвремени не функционируют обычные радио и световые маяки. Мы преобразуем глобальные линии материи кусочка планеты так, чтобы они хорошо наблюдались на больших расстояниях в надвремени. Потом из этих глобальных линий мы сплетаем наши маяки, причем они должны быть уникальными среди триллиона существующих в нашей галактике. Вот смотрите, это трехмерная проекция одного из вариантов такого маяка, — Антон подвел Тима к экрану стереомонитора.
На экране «плавал» многоцветный, необычно свитый канат, периодически пронизанный спицами и пластинками, которые врезались в него под разными углами. На канат были надеты студенистые «блины». — «Это, надо полагать, и есть страты времени», — догадался Тим.