— А говорили, что представление пойдет без изменений… — девушка рядом с Анваром в страхе прижалась к своему спутнику. Парень ничего не сказал, только нервно поправил очки, и крепко обнял подружку за плечи. Анвару тоже передалось волнение — хоть и отважный народ журналисты, но такие эксперименты не каждый день происходят. Он почти физически мог почувствовать искорки страха и напряжения, которые мелькали то тут, то там над креслами зрителей — видимо, ожидание кульминации вечера давало о себе знать.
Тимур ступил на перекрученный призрачный мост и пошел к облаку. Призрев притяжение земли, он плавно шагал по отвесной плоскости моста словно муха по стене, а завороженные зрители свернули головы набок, чтобы лучше его видеть. Затем, следуя изгибу моста, он завис над залом вниз головой. Публика приглушенной ойкнула, как бы боясь испугать циркача и спровоцировать его падение. Но Тимур продолжил медленное движение и вернулся в вертикальную плоскость. Так, крутанувшись вокруг свой оси два раза, Тимур достиг облака.
Фокусник обтер пот со лба тыльной стороной ладони — коротка передышка на вершине облака. Тимур поднял руки в приветствии, снизу раздались восторженный рев и рукоплескания зрителей. Облако за спиной Тимура взвихрилось и опало, добавив ему еще три пары рук. Восемь верхних конечностей задвигались в «священном танце Шивы». Облако вновь «встало на дыбы» и окутало на мгновение всего Тимура. Через секунду оно рассеялось, и вместо Тимура зрители увидели большого белого голубя. Птица присела, расправил два больших крыла, словно намериваясь взлететь. Голубя окутало марево, он стал увеличиваться в размерах, становясь все более и более призрачным, и потом исчез. Следом за ним растворилось в воздухе и само облако.
Арена опустела. Погас свет, и на куполе цирка засветились звезды. Летающие звуки «космической» музыки создавала ощущение необъятного объема Вселенной…
Тимур беспристрастно взирал на происходящее — сказался прошлый опыт создания субинтегрального «Я». Тим предпочитал не называть его «горьким» (по известной пословице), просто не простым. Теперь, максимально контролируя ситуацию какой-то отстраненной частичкой своего разума, циркач охватил из надстраты времени всех присутствующих своим увеличившимся в объеме «Я». Суть людей потянулась к нему, как маленькие кусочки металла к сильному магниту. Мгновенно на тончайшем уровне зрители и он стали взаимным продолжением. Тим почувствовал, как в его душе воцарилось душевное тепло и единение с самим собой (и, одновременно, со всеми присутствующими в цирке).
Циркач с удивлением подметил, что наблюдает за собой как бы в замедленной съемке — видит каждый «кадр» своего движения в развитии. При этом Тим знал, что он движется со своей обычной скоростью. «Похоже, время сильно замедлило свой бег и одновременно стало шире», — проанализировал он ощущение. — Стали едины мгновения, когда суть человека еще была замкнута сама на себя, устремилась в «субинтегральное Я» и влилась в него. Этот последовательный процесс перестал быть последовательным. Он стал единым телом народившегося. В единое целое превратилась также мозаика внутреннего мира людей и их окружения; многообразие деятельности и устремлений; многовариантное восприятие мира и проникновения в суть вещей. И под этой «весомой» картиной вдруг отчетливо проявилась сверхтонкая рябь-паутинка взаимосвязи всего сущего (как показалось).
Субинтегральное «Я» захватил пронзительный восторг от увиденного и почувствованного. От сильного душевного переживания оно стало дробиться на мелкие ячейки эмоциональных оттенков.
В этот момент Тоня вклинилась в сознание Тимура, уловив заключительные аккорды существования субинтегрального «Я»:
— Внимание, вот твои избранные, — показала она Тиму группу людей. Фокусник тут же переместил отобранных на барьер, ограждающий арену, и помог остальным зрителям вернуться на свои места. Впрочем, не все благополучно добрались до указанных в билетах сидений.
«Та же троица!» — мелькнуло у него в голове, когда фокусник отлавливал троих человек, повисших между страт времени. Их он усадил на ограждение арены с противоположной стороны от избранников. Затем Тим забрал у всех участников излишек «воды надвремени» и вернул себя в обычное состояние. На арену из ложи зрителей спустились Тоня, Лариса и Серж.
— Одиннадцать… — произнес Тим вслух, пересчитывая избранников. Он с сомнением спросил у подошедшей сзади Тони: