Все делали вид, будто ничего не происходит. А невозмутимое лицо Генри тогда тронула кривая усмешка.
Это было самое ужасное — всем было плевать. Плевать, что Стефан Зальцман дрочит на девчонок в коридоре школы. Плевать, что Генри Байерс ходит в школу с армейским ножом, клинок которого явно больше, чем дозволено.
Никто никому ничего не должен и никто не поможет.
И уроки в школе проходили «на отвяжись». Учитель, расхаживая по классу, что-то монотонно бубнил (что-то о герое гражданской войны Гранте, совсем неинтересное), кто-то за его спиной кидался бумажками, кто-то перешёптывался. Мысли Джейн приобрели тоскливое направление, впрочем, оно в последнее время и не терялось, становясь все более гнетущим. Единственная отдушина — компания мальчиков, с которыми она дружила. Этакий кружок, к которому прибивались все изгои из их класса вроде нее.
С девочками отношения не складывались. «Джей, а говорят, ты в постели можешь все, поделишься?» — вспомнила она лукавый голос Марджори, дочки торговца канцелярского магазина. И эта банда, терроризирующая школу нагло и демонстративно, не стесняясь учителей. А дома — любимый папочка…
Всё чаще она думала, что способна на что-то страшное. На побег и бродяжничество, но это ещё полбеды. "Ха, и кому я сделаю хуже?" Ей представилось лицо Генри. Вечно злой. Вечно нахмуренный либо, если это лицо оживлялось, то для того, чтобы исказиться гримасой жестокости. Он, конечно, лидер стайки своих гоблинов. Наверно, даже на голову выше их: напористей, сильнее, умнее… "Ой, да какое там умнее. Под этим лбом, который, когда морщится, становится похожим на лоб неандертальца, есть ум? Джей, не переоценивай его".
Но не подходить к ней после того, как она врезала коленкой его приятелю, ума у него хватило.
Уроков назадавали кучу, а она ещё и запустила пару предметов. И поэтому Джейн, распрощавшись с друзьями, после школы быстрым шагом направилась домой.
Внезапно до неё донесся крик. Пронзительный, отчаянный:
— Помогите, помогите!
Выбежав на дорогу, она увидела, как двое быков Байерса держат ее приятеля заучку Бена за руки, задрав на нём футболку, а чокнутый носится вокруг с улыбочкой маньяка, с баллончиком в одной руке и зажигалкой в другой. Похоже, Стефан был весьма доволен своим самодельным огнемётом.
Мимо проехала машина со взрослыми, но они даже не подумали вмешаться.
А в руке у Байерса был нож, настоящий армейский, тот самый, который он с гордостью показывал всем в классе и в школе — подарок от отца. Непонятно, что больше его радовало — само наличие ножа или то, что его подарил отец. Лезвие блеснуло в непосредственной близости от живота Бена — колышущегося белого брюха, которого Бен страшно стеснялся и прятал под майкой.
До моста оставалась примерно сотня метров. «Господи, господи, опять, опять они!» — Джейн ещё не успела додумать эту мысль (если это вообще была мысль, а не испуганный писк души), и придерживая рюкзак с учебниками на плече, кинулась на помощь Бену. Она бежала молча, просто летела стрелой. И кажется, её не видели, потому что друзья Генри смотрели на трясущегося Бена, даже Зальцман. И скованный ужасом Бен её не видел.
Зальцман оказался у неё на пути, и Дженни, скинув с плеча рюкзак, перехватила его в руку. Рюкзак совершил дугу в воздухе и обрушился Стефану прямо на голову. Тот рухнул на землю, как подкошенный. А у Джей уже потемнело в глазах. Это было… Это было то, чего она боялась. Она была уверена, что у неё на это никогда не хватит духу. Что она не решится хотя бы перехватить его руки, даже тогда, когда он… И вот теперь Джейн, наконец, делала то, что всегда хотела сделать, но не могла набраться смелости.
Левой рукой она вцепилась в плечо Генри и рванула его на себя.
— А ты крутой! Ты нашёл себе противника по силам! Это круто, это, ты считаешь, круто?!
Бен глядел на неё огромными глазами. Но Джейн не смотрела на него. Она впилась горящим взглядом в лицо Байерса и стояла перед ним, сжимая кулаки.
— Отпусти его! И нож убери, не страшно!
Генри обернулся, распахнув глаза не менее широко, чем Бен, и выпустив ворот жертвы. Отпор ему давали редко, по пальцам пересчитать можно.
Она заметила его оскал: хищный, жестокий, делавший его, в общем-то, красивое лицо похожим на злобную морду хищника. Волка или гиены.
— Что ты сказала, шалашовка? — протянул он угрожающе. А потом над девчонкой взметнулся нож.
Бен, наверное, никогда бы не защитил сам себя, но тут была Джейн, и Байерс угрожал ей. Бен прыгнул к ним и пнул Генри в пах со всей дури, так сильно, как только мог.