Минхо по прозвищу Головастик смотрел на него с вожделенным ожиданием и скалился, показывая желтые зубы. Тощий Даррел по прозвищу Тощий, на голову выше Минхо, догадался не выказывать своего предвкушения. Он ждал решения с плотно сомкнутыми губами. Остальные смотрели, вспоминая собственные болячки — почти каждый.
«Пересчитай ему ребра», — мог сказать Марк, и Минхо возьмется за дело с особым усердием. Наутро Кевин не встанет с постели, а через неделю пересмотрит взгляд на сахарные палочки, которые попробовал из рук командира.
«Мне кажется, у него есть один лишний палец», — неплохой вариант. На этот призыв откликнется Ярош, невысокий коренастый парень девятнадцати лет, с русыми волосами, разномастными глазами и четным числом пальцев на правой ноге. Марк считал, если ему самому не мешает отсутствие мизинца, то и другим это будет не в тягость. Командир лишил Яроша пальца, когда тот устроил потасовку на тренировке. Обрубок нашел свое пристанище в одной из банок доктора Грегори. А Кевин сможет хранить сушеный палец где-нибудь в тумбочке у кровати.
Марк такой роскоши был лишен. Его плоть покоилась в брюхе какого-то монстра. Он помнил — длинного, с черной чешуей, его ноздри были острыми, как крылья стальной бабочки, из них сочилась зеленая слизь.
«Слишком много сахара. Это вредно для здоровья», — и Кевина кинут в космический карцер, как Лаймана, где он завоет от голода в полной темноте. Тьма вокруг, тьма за пределами корабля. Наверное, худшая пытка для человека, привыкшего жить в тесных людных казармах, и через неделю он выйдет совсем другим человеком, или не выйдет уже никогда. А то, что от него останется, получит огромное уважение среди «красных». Пытка космосом — самая трудная, даже сам Марк не мог ее выносить.
Марк не хотел делать из Кевина мученика, выдержавшего особую пытку. Заслужить исключительный статус, не сделав ничего для корабля и для «красных» — слишком роскошный подарок для молодого идиота. Ему вполне бы подошло быть шутом, или просто клоуном. Да, клоун — подходящая для него роль.
— Дурак ты, парень, — усмехнувшись, произнес Марк. — Радуйся, сегодня у меня отличное настроение. Большой Сэм!
Сквозь напряженную тишину слышалось тяжелое дыхание Кевина.
— Эй, Большой Сэм, вылезай из своего угла, я знаю, что ты сидишь, пялишься на ржавчину и ничего не делаешь! — прокричал Марк и в полутьме укромного закоулка за ящиками кто-то зашевелился. Вскоре пришлепал Большой Сэм, переваливаясь с ноги на ногу. Он был воистину огромным. Кажется, скудные корабельные харчи раздували его против воли. — Спусти ему штаны и надери зад до кровавых полос.
Пространство взорвалось гогочущим смехом. Кевин ворочал голову туда-сюда, испуганно задирая подбородок, вокруг нависали веселые лица, мелькая широкими желтыми оскалами. Над ним смеялись, все они. Кевин дернулся, когда Большой Сэм взялся за его штаны.
— Пусти! — взвизгнул Кевин. — Пусти, не трогай меня! Я отделаю тебя так, что сам себя в зеркале не узнаешь!
Смех стал сильнее. Отличный шут, подумал Марк. Пусть попробует. Один на один Большого Сэма никто так и не смог победить. На то он и Большой, и очень злой, после того как его самого отметелили розгами по заднице. Чтобы удержать этого громилу, потребовалось шесть человек и пара электрошокеров. Все, кто держал Сэма и потешался над ним, затем отведали на ринге его большого кулака. Он смог отвоевать свою репутацию, хоть и кое-как, а вот у Кевина кишка тонка.
Кевина согнули пополам и оголили зад. Сэм замешкался, выискивая что-нибудь подходящее, и за неимением оного стащил с пояса свой ремень.
— Я все уберу, все! — кричал Кевин. — Я же не знал… не знал… ай!
— Пусть поползает с красной задницей, а я ему тряпку дам. — сказал Минхо, наслаждаясь работой Сэма — у него бы так не вышло. — А мы, так уж и быть, убивать будем, если найдем кого.
— Капитан, там Мелания, просит вас на секунду, — Марк услышал шепот Яроша над ухом.