Задубевшими пальцами он отвернул крышку и поднес бутылку к губам. Горло сжалось сразу, как почувствовало прикосновение влаги. Эсхекиаль согнулся, забулькал, закашлялся и выпростал воду из горла прямо на пол. Зарыдать бы от отчаянья, да в глазах нет ни капли воды. Кожа горела, еще немного и вспыхнет, как белый фосфор. Смерть не казалась уже настолько ужасной. Там, за чертой, ему будет намного легче.
Дрожа, Эсхекиаль начал поливать голову из бутылки. Не выпьет, хоть станет чуточку холоднее. Как горит, боже, как же жарко. Вода потекла по щекам, устремилась на плечи, коснулась впалого живота и выступающих ребер. Эсхекиаль услышал шипение. Он поднял руку, наблюдая, как текут прозрачные струйки по коже и тут же исчезают, превращаясь в пар. Плеснул еще воды. На этот раз вода вскипела сразу. На третью попытку она превратилась в пар в нескольких миллиметрах от кожи минуя фазу закипания.
Эсхекиаль в ужасе таращился на руку. Он закричал бы, но горло тоже засохло.
— Кто здесь? — услышал он за дверью.
Настал его черед.
— Логинов Эсхекиаль Васильевич. Сорок два года. Кажется, он монах… секунду.
— Откройте дверь. Сколько он здесь находится?
— Около месяца. Анамнез схожий.
— Месяц? Так долго?
— Да, оказался покрепче остальных.
Послышался грохот проворачиваемого замка и дверь отворилась. Эсхекиаль испугался и метнулся к дальней стене, впечатавшись в мягкий войлок. Вцепившись в белую ткань до крови, он шумно вдохнул горячий воздух ноздрями. Очень горячий, словно раскаленная лава. Вода в унитазе закипела.
Первым вошел невысокий мужчина в белом халате, с уставшим задумчивым взглядом. За ним следовала женщина, с черным пучком на голове и широких очках, тоже вся в белом. Он помнил их, или нет? Может, они и представлялись ему, но горячка стерла все имена в его памяти. Ни одно из этих лиц Эсхекиалю не было знакомо. И ничего в этой тюрьме, кроме белого цвета.
Белый… будь он проклят.
Два медбрата, на голову выше обоих врачей, встали у них за спиной.
— Зарос весь. Нужно привести его в порядок, — произнесла женщина-врач.
— Они не дают к себе прикоснуться, да и организм истощен… гигиенические процедуры могут навредить.
— От ванны еще никто не умирал. Посмотрите, какой он лохматый.
Эсхекиаль и правду покрылся огромной шапкой растрепанных волос, борода спуталась и доходила почти до груди. Он не растил ее, она сама устремилась вниз, когда началась лихорадка. Сейчас он был похож на пещерного человека, впервые увидевшего себе подобных.
— Лихорадка очень сильная, — пояснил мужчина, — Делать сейчас что-то не имеет смысла. Нужно сначала сбить температуру, но ни один препарат не дал результата.
— Парцелин пробовали?
— В первую очередь.
— Цифровые эргономы? Холодовые кодировки?
— Ничего не помогает.
— Хм… какая у них температура тела?
— Пятьдесят четыре градуса.
— Сколько? — женщина спустила очки с переносицы и посмотрела на коллегу, как на умалишённого. — Вы, наверное, имели ввиду сорок четыре? Что уже невероятно.
— Нет, я имел ввиду ровно столько градусов, сколько сказал.
Женщина повернула голову, окинув Эсхекиаля холодным взглядом — от кончиков пальцев на ногах до взлохмаченной макушки большой головы, болтающейся на тонкой шее, словно спелая дыня.
— Я хочу убедиться, — сказала она.
— Нет… нет… — прохрипел Эсхекиаль, подняв руку, будто мог остановить их. — Уходите… сейчас же…
Уходите, вы превратитесь в пыль.
Он чувствовал, что температура повышается с каждым днем. Боялся, что однажды одна убьет его. Спалит в горячем огне, заставит кровь в жилах свернуться и забить сосуды. Но он почему-то не умирал, раскаляясь все сильнее и сильнее. Теперь и вода кипит.
Эсхекиаль догадывался, почему так происходит. Чем дольше они его окружали, чем ближе подходили, тем горячее он становится. Тени плясали вокруг смертельным хороводом, но жар плавил их, словно пламя твердые глыба льда. Тени отступали и пробовали снова. Отступали и пробовали. Слабые тени. Никчемные. Не могут справиться даже с немощным скелетом, то и дело забывавшим собственное имя.
Потом они исчезли — наступило затишье. Слабые тени устали бороться с его лихорадкой. С тех самых пор температура застыла на одной цифре.
Сейчас она подскочила вновь. Резко, рвано, ужасающе.
Пришла новая Тень, в ужасе догадался Эсхекиаль. Она страшнее, чем остальные.