— На корабле нет крыс, мы их давно съели, — поправил его Нэввид. — Шорохи в темных углах вполне могут оказаться ужасным монстром. Тогда я выну свой меч и отрублю ему все, что он посмеет ко мне протянуть. Никто не устоит перед остротой моего меча.
— Экое ты помело.
Вскоре они дошли до развилки, в бледном свете Пламени тянулись тугие нити плесени, прилипшие к стенам тоннеля.
— Уплотнилась, что ли, — подозрительно отозвался Эрнест, щурясь в темноте.
— Не похоже на плесень, — согласилась Ашера.
— Да нет, точно она, — возразил Нэввид. — Смотрите, какая черная.
— От плесени тут только цвет. Больше смахивает на желе с чернилами каракатицы.
— Пульсирует, — произнесла Ашера. — Выглядит жутко.
— Тоннель находится под нижними ярусами. Правый ведет к техническому отсеку, левый — к заброшенному складу, — рассуждал Эрнест, не замечая пристального взгляда Проявителя. Тот глядел во тьму и, кажется, не слышал их. — Зуб даю, что нам направо.
— С чего бы? — удивился Нэввид.
— Смотри, — он указал пальцем. — Справа тянется сразу несколько нитей, слева — всего одна. Наверное, это какой-то отросток, который закончится через несколько метров. Гнездо находится с той стороны, где больше всего нитей.
— Ты изучал потусторонние гнезда? — в голосе Нэввида чувствовалась насмешка.
— На Земле я жил рядом с пчелиной пасекой, и чем дальше от улья, тем меньше пчел, чем ближе, тем больше.
— Звучит слишком просто.
— Это объяснение для тугоухих. Сразу ясно, когда бежать, а когда можно и потерпеть.
— Мне ясно только, что ты боишься пчел.
Однажды показушное бесстрашие сыграет с Нэввидом злую шутку. Эрнест давно похоронил его в собственных мыслях — где-то за поворотом паренька ждала смерть. Так уж и быть, славная, учитывая его храбрость.
— За мной, — Эсхекиаль повернул налево, положив конец всем спорам. Он шел на запах человеческой крови. Внутри железистых нитей она перестала быть красной и почернела, нарастив тело монстра. — Эрнест, Ашера, держитесь подальше от меня и от стен. Берегите костюмы.
Мелкая сеть разветвлений соединяла отсеки фермы по выведению скота, но с тех пор, как монстры сожрали всех животных, нужда в них отпала. Ашера взглянула на черный студень, растекшийся по шершавой пыльной стене: он налип на провода, тянувшиеся вдоль тоннеля и дрожал, чувствуя приближение Пламени. Девушка с тревогой проверила электронную панель на запястье: уже начала путаться, выдавая нелепые физиологические параметры. Двести тридцать пять сердечных сокращений в минуту. Полный бред. Не больше ста двадцати… Ашера сделала шаг назад, чтобы оторваться от Проявителя, встав в самый центр тоннеля — подальше от стен.
Они остановились у приоткрытого люка, пузырившегося черной слизью.
— Совсем вразнос пошла, — сказал, поморщившись, Нэввид. — Странно, что ничем не пахнет.
Нет, запах был. Резкий, кровяной, смешанный с гнилью и страхом. Монстр вздрагивал под натиском Пламени, пытаясь втянуться в стены — боялся, предчувствуя приближение Проявителя. Эсхекиаль дернул носом, пытаясь отогнать смрад от своего острого чутья. Они почти на месте.
Черная плесень ныряла аккурат под люк, оттопыривая его в сторону, затем терялась в темноте. Пламя еще не успело проявить все тело странного монстра.
Люк открывался нехотя и со скрипом, Нэввид помог Эсхекиалю отодвинуть толстый металл, вляпавшись при этом в тягучую жижу. Кое-где жгуты лопнули, как налитый прыщ, запачкали белую тунику липкой жидкостью и сразу запахли. Нэввид скривился, уткнув нос в локоть — накаркал. Теперь-то он прекрасно почувствовал невыносимый смрад. Внутри помещения кто-то глухо завыл.
— У него прорезался голос? — прошептал рыжий паренек. — Молчал-молчал, и вдруг…
— Может, это не монстр, а Лукас? — предположила Ашера.
— Эта гадость завыла, когда я на нее надавил.
— Совпадение.
— Лукас не кричал так, даже когда Марк отрубил ему палец на ноге. Это точно не он.
Эсхекиаль дернул рубильник у входа в ангар. Свет не зажегся, да он и не рассчитывал.
— Может, появится, когда завершим дело, — коротко бросил он и шагнул вглубь ангара.