Вскоре деревня осталась позади, а потом и поле, где Цэрин и Пхубу пасли яков. Величественные животные щипали траву на другом его конце, а среди них мелькали две мальчишеские фигурки. Ракшасы ли, чужаки ли, а жизнь в деревне продолжалась.
Путники преодолели небольшой горный подъем и снова спустились в низину. Цэрин помнил, как непрост был путь в лечебные источники, но в прошлый раз они ехали на ослах, коих теперь деревенские им не позволили бы взять.
– Я устала, – выдохнула лаоска и едва не выпустила из рук свой край циновки. Фанг начал опасно съезжать вниз.
– Гань! – ругнулся Вэй сквозь зубы.
Пришлось опустить раненого на землю. Лаоска со стоном разогнула спину, а Цэрин вздохнул:
«Так мы и к закату не доползем до источников. Еще толком отойти от дома не успели».
Он бросил взгляд в сторону деревни, но за пригорком ее уже не было видно. Зато неожиданно оттуда показалась знакомая шапка – серая, овечья.
– Пхубу? – Цэрин в изумлении подался вперед, но тут же спохватился, вспомнив, что пастушья шапка осталась дома.
Следом за шапкой появилась и маска.
– Лхамо? – Признав старуху, Цэрин бросился к ней, с удивлением отмечая ее воинственный вид.
Она надела штаны, вместо привычной длинной юбки. На рубаху натянула ворсистую короткую чубу без рукавов, а за пояс заткнула топор. Шапка и множество амулетов-кисточек, что украшали шею и запястья, довершали образ. Так и не поймешь сразу, что за маской скрывается старуха, еще недавно готовившаяся отпустить душу в Бардо.
«А в молодости она наверное была очень даже…» – с восхищением подумал Цэрин, скользя заинтересованным взглядом по ее фигуре, но тут же одернул себя: «Кйакпа! Ну что за мысли лезут в голову!»
Он подошел ближе и опустил ладони на ее расправленные плечи:
– Лхамо, ты чего?
– С вами пойду, – сказала она таким тоном, что он понял – препираться бесполезно.
«Может, оно и к лучшему. Путь до источника не такой уж и далекий, зато Лхамо наконец-то оживилась и перестала думать о смерти».
Цэрин снова схватился за свой угол циновки:
– Передохнули? Тогда, в путь.
Но идти стало еще сложнее. Уже через несколько десятков шагов полотно носилок перекосило. Худенькая, невысокая Мэйлинь и толстяк Ким совершенно не сочетались как пара носильщиков. На каждый его шаг, ей приходилось делать два, а то и три. А вскоре угол циновки и вовсе выскользнул из слабых пальцев Мэйлинь, и Фанг с громким стоном покатился вниз, а вслед за ним на земле оказался и Вэй, увлекаемый цепью. Среди лаосцев поднялся шум и ругань. Юный Лобсанг пытался призвать всех к спокойствию, но его никто не слушал.
– Они не отдохнули толком, Цэрин. – Лхамо подошла ближе и подняла маску на шапку, как это часто делал Пхубу. – Не дойдут до источников.
– Но и вернуться мы не можем! – резко возразила стоящая рядом Джэу.
Внимательно прислушиваясь к гневным фразам спутников, она тем не менее не принимала участия в препирательствах лаосцев, с самого начала была частью группы, но как будто отстранялась от происходящего. В другое время Цэрину, возможно, было бы интересно понять, что у нее на уме. Что связывало ее, юного ученика астролога из гомпа и оборванных лаосцев, явно побывавших в какой-то передряге? Да и маска, которую Джэу ни разу не сняла, прибавляла таинственности. Но теперь было не до того.
Лхамо кивнула:
– Не можем. Но вон там есть еще деревня…
Джэу скептически рассмеялась.
– Это ты зря, – укорила ее Лхамо. – По ту сторону поля живут забойщики скота – они не как прочие, знаешь ли. Их душам и без того уготовано перерождение в низшее существо. Вряд ли они станут так рьяно чтить законы. – Лхамо повернулась к лаосцам и, перекрикивая их споры, заявила: – Давайте, немного осталось до крыши над головой. Идемте же!
Цэрин редко видел кого-то из забойщиков скота за то время, что жил в деревне. Сами они к соседям не приходили, никто не горел желанием общаться с нечистыми. А если уж кто из деревенских принимал решение о забое, то делалось это не в своем дворе, чтобы не гневить лха пролитием крови. Животину вели через поле, а обратно возвращались уже нагруженные разделанным мясом.
Впрочем, Лхамо Цэрин доверял. И уж если она уверила, что забойщики не прогонят чужаков, значит так и будет. Он и сам видел, что не дойдут лаосцы сегодня до источника, а проводить лунный день в горах… Он вздохнул, вспомнив стаю волков, что набросились на них с Пхубу.