Лаосцы, понукаемые Лхамо, притихли и зашагали вперед. Даже Фанг перестал стонать и лихорадочно метаться по циновке – вероятнее всего, наконец забылся глубоким сном.
Вскоре и правда показалось поселение, крошечное, всего на два дома: одноэтажные, маленькие, с потрескавшейся глиняной штукатуркой и высушенной травой на крышах. По двору вместо привычных куриц вышагивали стервятники и воронье. Особенно много их слетелось к большому плоскому камню, покрытому подсохшими бурыми разводами.
Казалось, даже горные ветра не могли прогнать смрад, окутавший это место. Сладковатый запах разложения, вызывая дурноту, мешался с другим, очень знакомым… таким, что Цэрин жестом приказал лаосцам опустить носилки, а сам выхватил из своего мешка нож.
– О благие тэнгри, не оставьте! – с тревогой прошептала Лхамо, доставая из-за пояса топор.
Глава 21. Джэу
Тхибатцы по природе своей довольно суеверны и бесхитростны. Если что-то им не по нраву – так и скажут, а если все же удержат слова, то выражения лиц и взгляды не станут прятать за масками лживых улыбок. В крайнем случае опустят головы, склоняясь и выказывая должное уважение, если таковое положено собеседнику, но мыслями будут призывать благих тэнгри, перекладывая на них свои тяжелые думы.
Джэу с завистью посмотрела на топор в руках старухи и покрепче сжала подобранный с земли камень.
«Эх, сюда бы мой рэ-ти», – мелькнула непрошеная крамольная мысль.
Цэрин осторожно двинулся к ближайшему дому, велев остальным оставаться на месте. Спорить никто не стал – лаосцы и до изнурительного побега из Икхо были торговцами, а не воинами. А вот Цэрин, хоть и отрицал свою принадлежность к сынам дракона, но выглядел внушительно. Впрочем, вороны так, похоже, не считали. Они нехотя разбредались с его пути, провожая недовольным карканьем. Следом двинулся и Лобсанг, на ходу вытащив из-за голенища сапога небольшой ножик-кхукри, чуть изогнутый, словно соколиное крыло.
«Стой, дурень, куда?!»
Джэу попыталась ухватить его за кашаю, но Лобсанг увернулся и быстро нагнал Цэрина.
«Глупый мальчишка!»
Джэу развернулась к Лхамо, не церемонясь, выхватила топор из старческих пальцев, и, мысленно обзывая Лобсанга всеми грязными словами, что приходили на ум, бросилась за ним. Позади недовольно каркнул ворон, вынуждая обернуться. Ю тоже не остался в стороне и последовал за ними, подхватив с земли какую-то рогатину.
«Ещё и этот… Он же едва на ногах стоит».
Дверь дома была сорвана с петель и валялась внутри помещения, среди беспорядка – это не удивляло, ведь так же теперь выглядело жилище и Цэрина. Что там, что тут, приходилось переступать через обломки мебели и утвари и, конечно, осматривать каждый угол. Цэрин отчего-то уставился на потолок. Но на беленых балках не было ничего, кроме буро-бордовых капель. Лобсанг двинулся в правую комнату, но не успел шагнуть внутрь, как тут же выскочил бледный, словно ячье молоко. Нож в его руке мелко дрожал. Цэрин тут же оттеснил Лобсанга и заглянул в комнату.
– Нет тут ракшасов, – наконец произнес он с тяжелым выдохом. – Мы опоздали.
– Может, оно и к лучшему, – еле выдавил из себя Лобсанг, но поймав на себе осуждающий взгляд Цэрина, поправился: – Я имел в виду… Приди мы раньше… Тоже могли бы…
Он неловко дернулся и кашлянул в кулак, будто сдержал тошнотворный спазм. Джэу шагнула к проему, но Цэрин преградил ей дорогу:
– Не стоит женщинам на такое смотреть.
Она скептически хмыкнула и мягко надавила ему ладонью на грудь, предлагая отступить. Даже через ткань рубашки чувствовалась твердость его мышц. Словно Цэрин и правда сын дракона, с детства закаленный изнурительными тренировками.
Он лишь пожал плечами:
– Как знаешь, Джэу. Пойду проверю второй дом.
Цэрин вышел на улицу, потеснив Ю, а Джэу все же заглянула в комнату и увидела то, что осталось от семьи забойщиков. У порога лежал мужчина со вспоротым животом, его рука, сжимающая рэ-ти для забоя, покоилась на полу чуть поодаль отдельно от тела. Бордовая змея из его внутренностей тянулась до стопки пропитавшихся кровью циновок, на которых нашел свою смерть другой мужчина. Он лежал спиной вверх, уткнувшись лицом в живот женщины. Та смотрела в потолок пустым взглядом единственного уцелевшего глаза…
Джэу глубоко вздохнула и погрузилась в состояние отрешенности. Небесные погребения, не раз проведенные ею, научили этому. С каждым разом выходило все лучше. Джэу осторожно прошла внутрь, наклонилась и забрала меч из оторванной конечности.