– Стой! Куда! – только и успела воскликнуть Лхамо.
Цэрин видел, как она бежала по берегу, поскальзываясь на камнях и падая, что-то кричала ему, но шум реки проглатывал ее слова. Зато мерзкий шепелявый голос вновь неистово заявлял о своих правах:
«Мое, не отдам, уйди!» – слышалось сквозь рокот.
Цэрин не сдавался, нагини – тоже. Она хлестала его встречными потоками, что накрывали с головой, стремились утопить. Когда очередная волна обрушилась сверху, закрутив его так, что он перестал понимать, где дно, а где небо, он вновь увидел ее – змееподобную женщину, обвивающую Вэя, словно страстная любовница. Красивая, яркая, поблескивающая жемчугами. Они белели в темной глубине, но все вместе взятые не сравнились бы с тем перламутровым сиянием, коим был наделен его собственный талисман.
«Чинтамни!»
Цэрин выхватил из кармана жемчужину, что нашел в пещере с клыками дзонг-кэ, и, отбросив лоскут тряпицы, вскинул руку вперед.
Луч света полоснул Нагини, и она закрыла лицо ладонями, будто свет этот даровали сами благие тэнгри, и теперь он жег лицо ей, злобной речной демонице. Она яростно зашипела. Мерзкий звук тысячи мышей, скребущих когтями по стеклянным банкам, разнесся по реке вместе с водами, которые больше не бесновались, словно усмирившись. В перламутровом сиянии видел Цэрин, как опадают кольца змеиного хвоста, выпуская Вэя из объятий. И тот, встрепенувшись, устремился к поверхности. А нагини, шипя проклятия, отплывала прочь, скрываясь во мраке за валунами.
За ними же открылась Цэрину ужасная картина.
Ким, будто еще один валун среди прочих, лежал на дне, устремив невидящий взгляд вверх. Кожа его посерела, сливаясь по цвету с камнями, а одежда покрылась буро-зеленым налетом ила, как будто утонул он не только что, а много солнечных и лунных дней тому назад. И если бы не поднятая в тщетной надежде рука, Цэрин, вероятно, и не различил бы его. Он направил свет чуть выше и увидел цепь, отходящую от запястья Кима, а потом и хрупкую безжизненную фигурку Мэйлинь, что парила над Кимом, покачиваемая водой.
Дольше Цэрин не мог оставаться на глубине. Всплыв, он сделал судорожный вздох. Воздух болезненно оцарапал легкие.
– Слава тэнгри! Жив! – Лхамо носилась по берегу, размахивая руками. – Сюда! Плыви сюда, Цэрин!
«Убирайся прочь!» – прошелестела напоследок нагини и волной выпихнула его из реки.
Цэрин долго хрипел и кашлял, ощущая на себе беспорядочные прикосновения – Лхамо раздевала его и растирала, видимо хотела обогреть. Но все это происходило словно в тумане. А что чувствовал он ярко, так это то, как пульсирует зажатая в ладони маленькая жемчужина-талисман.
– Спасибо, – едва слышно прошептал он.
– Ничего, Цэрин, ничего, милый, – суетилась Лхамо, очевидно приняв благодарность на свой счет. – Скоро станет теплее… Что? Не слышу?
Она прижалась к нему всем телом, не переставая поглаживать, и он повторил:
– Что с Джэу?
Глава 27. Джэу
Туммо – это практика Внутреннего Огня, один из секретов тхибатских лам. Говорят, что те, кто обладают этим тайным умением, способны в самые лютые холода обходиться без теплой шерстяной одежды, довольствуясь лишь тонким хлопковым одеянием. А те просветленные, чьи внутренние запасы жизненной ла превосходят прочих, могут высушить теплом своего тела мокрые лоскутки ткани или даже растопить вокруг себя снег.
Джэу дрожала всем телом, сжавшись в комок, стучала зубами от холода.
– К-как? – только и смогла вымолвить она, вопросительно уставившись на дракона.
Его черная хищная морда с торчащими клыками будто по-настоящему недовольно оскалилась. И казалось, что из широких ноздрей вот-вот вырвутся струйки пара. Но Рэннё, сидевший к ней спиной, лишь пошевелил плечами, невольно демонстрируя тугие мышцы. Молчание затягивалось. Джэу уже и не надеялась на разговор, но Рэннё все же снизошел:
– Что именно ты хочешь узнать? Как сломался мост? Как все упали? Как мы спаслись? Или, может, как Лобсанг… – Рэннё обернулся, и в его темнеющем взгляде читалась укоризна. – …Лобсанг, которого я успел вытянуть с моста на берег, бросился за тобой в реку?
– Я н-не просила… – Холод пробирал до костей, мешая нормально говорить. – Не хотела…
Рэннё вновь отвернулся, принялся вглядываться в противоположный берег, скалы которого уже окрасились багрянцем закатных лучей. Но удалось ли всем спастись – было сложно сказать. Выше по течению река делилась скопищем валунов на два рукава, отдаляющихся друг от друга. Джэу помнила, как ее снесло влево, а панически бултыхающийся рядом Ким со всей мочи врезался в эти скалы. Помнила она и кровь на его разбитом лице, и крик Мэйлинь. Рядом тоже кто-то барахтался, но вода заливала глаза, накрывала с головой, едва давая возможность сделать вдох. Вэй то был или Чжиган – она уже не различила. Промокшая чуба, что у соленых источников Лхамо надела на Джэу, камнем тянула на дно. И не было тогда даже мысли скинуть ее – все силы уходили на то, чтобы вынырнуть и сделать хотя бы еще один вздох, ведь Джэу плавать не умела.