Цэрин покачал головой:
– У меня нет ответов, Лхамо. Голоса разные и говорят о разном. Детские тоже. Они плачут чаще всех прочих. Разве будут так делать духи бон?
Лхамо уцепилась за локоть Цэрина, вынуждая его остановиться, отстать от остальных, и с жаром зашептала:
– Ну что ты упрямишься? Вот же монахи Икхо с нами. Лобсанг, конечно, еще только послушник, но хорошо начитан. Зато его брат высоко взобрался по ступеням обучения. Спроси Рэннё, что он знает про подобное.
– Нет.
– Цэрин!
– Я не буду. Воспоминаний о прошлом у меня может и мало, но дни в пещерах я хорошо помню, как и увиденное там. Веры монахам, особенно из Икхо, у меня нет.
Лхамо впилась ногтями в его локоть, намеренно причиняя боль и вынуждая замолчать:
– Ох, лишь бы тэнгри не услышали твоих слов! Цэрин, как можно?!
– А ты разве согласна с ними? Они выгоняют людей голыми из домов. Досматривают, будто ослов перед покупкой. А потом изгоняют на смерть неугодных. Ты так быстро смирилась с участью Пхубу.
– Не смей такое говорить! – в глазах Лхамо блеснули слезы. – Не смей, слышишь! Мой Пхубу…
– Он тоже предостерегает меня.
– Что?
– Его я тоже слышу, Лхамо. А еще голоса нашептывают мне дурное про настоятеля Икхо, самого́ пресветлого Бермиага-тулку… Впрочем, что толку, даже ты не веришь мне.
Цэрин высвободил локоть, бережно подтолкнул Лхамо в спину, вынуждая продолжить путь.
– Нет, послушай, – принялась упорствовать она. – Не дело это оставлять вот так. Разве самому тебе не хочется во всем разо…
– Бегите! – раздался впереди дикий вопль Лобсанга. Лхамо дернулась всем телом и развернулась, а затем схватилась за топор, отшатываясь. Цэрин же, наоборот, подобрался, шагнул вперед, силясь рассмотреть хоть что-то в облаке пыли, что взметнулась над фигурами их спутников. В облаке, в котором крики, вой и рычание слились воедино.
– Да куда же ты! – донесся в спину отчаянный возглас Лхамо, но Цэрин уже бежал к остальным, сплетенным на земле в единый клубок, словно гнездо ядовитых змей.
Первой ему попалась Джэу, что вывалилась из людской массы спиной вперед. Она попятилась по земле на четвереньках, видимо, не в силах встать. Цэрин рывком поднял ее на ноги, и она вскрикнула от испуга, но в то же мгновение извернулась в его руках и почти вцепилась ногтями в лицо. В последний момент Цэрин успел отвести ее скрюченные пальцы, растопыренные, словно когтистая лапа тигра. И тут же с силой оттолкнул ее в сторону Лхамо, подальше от ужаса, что спустился с гор, источая зловоние.
Ракшас.
В третий раз Цэрин воочию видел это порождение то ли неблагих тэнгри, то ли самой бездны. Тварь, покрытая смердящей свалявшейся шерстью, сидела верхом на Чжигане. Когти правой лапы глубоко погрузились в его грудь. Но Чжиган был жив и с диким воем боли и ужаса двумя руками силился оттолкнуть ракшаса. На другой лапе твари висел Лобсанг, изо всех сил оттягивая ту на себя, не давая располосовать Чжигана. Ю в этот момент оседал на землю чуть в стороне, явно получив удар. Вэй и вовсе лежал рядом. Перепрыгнув через него, Цэрин краем глаза заметил клоки выдранной шерсти в его руках да окровавленное лицо.
– Благие тэнгри! – взвыл Лобсанг.
Пятками он скользил по пыльной тропе, но продолжал упираться. И все же силы у твари было не занимать. Цэрин и сам это понял, обхватив демона со спины и рванув на себя. Показалось, что монолитную скалу было бы проще сдвинуть, чем ракшаса. Вонь от него забивала ноздри, шерсть будто разъедала кожу, а рычание вибрацией ввинчивалось в мозг.
– Лха тебя задери! – крикнул Цэрин, памятуя, что в прошлый раз лха дома Ринчена действительно помогли.
Но теперь скалы, обступающие тропу, остались глухи.
В этот миг Лобсанг не удержался, упал, громко вскрикнув. Цэрин понял, что еще миг и с лаосцем будет покончено. Он собрал все силы, уперся ногами, сжав туловище ракшаса покрепче, и резко отклонился назад, перекидывая тварь через себя. Он даже прочувствовал тот момент, когда с мерзким чавканьем вышли когти из тела Чжигана, будто наконец поддался переросший сорняк с грядки.
Ракшас и Цэрин вскочили на ноги одновременно. Вывернутые ноздри демона трепетали, принюхиваясь. Уродливый рот приоткрылся, обнажая в оскале желтовато-коричневые зубы – словно на морде появилось жуткое подобие ухмылки… или предвкушения. Цэрин вдруг явственно ощутил себя засахаренным бутоном рододендрона, который вот-вот сожрут.
– Лха! – крикнул он, но скалы ответили лишь гулким эхом. – Ну же, кйакпа! Лха! Давай!
Вновь Цэрин испытал то острое отчаяние, которое пришло к нему в тот миг, когда монахи уводили Пхубу. Те самые силы, которыми он якобы обладал, в нужный и опасный момент не спешили являть себя, приходить на помощь. А без них… что мог он противопоставить ракшасу, не имея никакого оружия?