— Могу вам эту формулу прямо сейчас подарить, — я расплылся в широкой ухмылке.
Некогда сам на эту тему много думал, по результату чуть ли не впав в глубокую депрессию. Слишком уж результат раздумий оказался… неоднозначным. И даже обидным.
— Правда?! — Журналист вытаращил глаза. — Вы действительно знаете настоящую формулу успеха?
— Так записывайте и внемлите! — На моё лицо наползла маска непробиваемой уверенности и гордого величия. — Успех — это оказаться в нужном месте в нужное время и в нужном качестве. А чтобы твой успех признали другие люди — требуется суметь удержаться на гребне подхватившей тебя ресурсной волны какое-то заметное время.
Услышав и даже осознав сказанное, журналист лишь открывал и закрывал рот, не в силах чего-то сказать.
— Это так просто и, не побоюсь этого слова — гениально! — Наконец-то он вернул себе способность говорить, хотя выглядел… впечатлённым. — Но где здесь прямое указание, что нужно делать, чтобы достигнуть этого успеха? — Задал он каверзный вопрос. — Что, по вашему мнению, нужно делать, чтобы гарантированно стать успешным человеком?
— Представлять собой хоть что-то в этой жизни и активно смотреть по сторонам, при любом признаке появления нужного места, проявляя дополнительную активность, чтобы успеть его занять раньше других претендентов, — я продолжил читать нравоучения для жаждущих получить всё и сразу, даже не пошевелив лишний раз пальцем. — И всегда стоит помнить — успех — это лотерея. Вы можете лишь купить себе некоторое количество лотерейных билетов, к примеру — получив хорошее образование, развив себя физически и интеллектуально, освоив несколько профессий хотя бы на начальном уровне. И тогда ваши шансы однажды решительно выделиться над остальной 'серой массой' прочих людей действительно возрастут.
— А как же упорный труд и твёрдое намерение идти к намеченной цели, разве они не приводят к успеху? — Журналист нашел хитрую лазейку в моих утверждениях.
— Приводят, иногда, когда складывается общественная потребность в конечном продукте той деятельности и конкуренты чуток запаздывают занять открывшуюся рыночную нишу, — я легко встроил кинутый аргумент в свою стройную систему.
— Хорошо, я понял вашу точку зрения, — журналист решил вовремя соскользнуть с неудобной темы, иначе наша беседа уйдёт в дебри философии. — Скажите, что именно нужно сталкеру в Зоне, чтобы заработать много денег, — неожиданно спросил он.
Я же улыбнулся, глядя прямо в зрачок стоявшей на треноге профессиональной видеокамеры, грустно так улыбнулся.
— Специально для тех, кто захочет прийти сюда именно за деньгами, хочу напомнить… — маленькая пауза для активации внимания к последующим словам, — даже самая минимальная ставка в этом казино — ваша собственная жизнь. И вам придётся каждый раз, буквально на каждом выходе, играть исключительно в 'русскую рулетку', где патронов в барабане револьвера запросто оказывается больше одного. Зона не привечает тех, кто относится к ней исключительно как средству наживы. Рано или поздно она заберёт жизнь такого хапуги. Будет ли это страшный монстр или опасная аномалия, а может просто застанет случайный выброс на открытом пространстве — не суть важно. Зону нужно полюбить, полюбить всем сердцем, и тогда есть шанс, что она ответит тебе взаимностью, — выдал я очередную сентенцию и только позже осознал свои же слова.
Да, у меня с Зоной действительно настоящая любовь. С первого или какого-то там взгляда. И разве может быть как-то иначе?
Журналист выглядел чуток придавлено. Не такого ответа он ждал от успешного сталкера, совсем не такого.
— А скажите… — он быстро вернул подорванное самообладание, — часто ли вам здесь приходится убивать? — И такой острый взгляд упёрся в мою переносицу.
— В Зоне действует право сильного, — тяжким вздохом выразил отношение к этому вопросу. — Даже бродячие собаки здесь видят в человеке исключительно еду. И если ты не хочешь стать для очередного хищника завтраком или обедом — учись метко стрелять.
— Я совсем иное имел в виду… — журналист продемонстрировал заметное неудовольствие. — Часто ли вам приходилось убивать людей? — Уточнил он прежний вопрос.
— А чем некоторые люди отличаются от тех же хищников? — Я демонстративно поднял бровь. — Здесь нет государства с его законами и репрессивным аппаратом, потому каждый живёт, опираясь на свой закон и свою мораль. Лично я не разделяю для себя монстров и превратившихся в злобных монстров людей.