Ну да, поймали одиночку со спущенными штанами, теперь можно хорошенько растрясти, да ещё покуражиться. Собрав неприязнь и жажду мести к подобным засранцам, резко вывалил всё это прямо на них, но они просто не заметили моего воздействия.
— Ну, так и будешь стоять? — Отсмеявшийся гад беззастенчиво сверлил меня злым взглядом. — Сказали тебе — быстро скидывай всё ценное! Тогда убьём не больно.
Сделав обманное движение головой, словно пытаюсь рассмотреть кого-то сбоку от нас, выдёргиваю из инвентаря дробовик и стреляю в правого игрока, который мне не понравился больше остальных. Слишком уж спокойно и уверенно себя вёл. Но он успел выстрелить первым. Яркая вспышка, два выстрела практически слились в один. 'Мамины бусы' отклонили его заряд картечи, а мой впился точно в его живот, заставив сложиться пополам. Второй выстрел в левого бандита. Тот зазевался и выстрелил только после того, как мой заряд раскроил его грудь. Снег окропило красными брызгами. Стоявший передо мной игрок успел выхватить нож и ловко пырнуть им меня, но получив рукоятью дробовика в висок, завалился мне под ноги.
Проверил его пульс и дыхание. Живучая гадина. Возникла мысль сдать его военным сталкерам. Пусть те с ним и его подельниками дальше разбираются. Обычным игрокам смерть не страшна, зато они могут изрядно потерять, испортив свою репутацию. С тел двух убитых забрал только патроны к ружью. Выходя на опасное дело, они чего-либо ценного с собой не брали. У связанного игрока помимо одежды был вообще только один нож. Его я крепко спеленал верёвкой и, наскоро сделав волокуши, потащил за собой.
Вторая глава
Старые и новые знакомые.
— Раненый? — Стоило мне только приблизиться к неспешно возводимому заслону с КПП на дороге к селу, как ко мне бросился знакомый военный сталкер.
И его в первую очередь заинтересовал мой груз, который сейчас громко матерился, пытаясь развязать путы.
— Этот-то? — Я повернул голову назад. — Здоров как чернобыльский кабан, просто имеет дурную привычку встречать с дружками бредущих в сторону ярмарки одиноких путников.
— Разбойник попался, значит? — Призадумался вояка. — Сейчас кликну командира — с ним всё решишь, — он кинулся к фургону, откуда вскоре спрыгнул лейтенант Сорокин собственной персоной.
— Здорово, мужик, — тот протянул мне руку, когда подошел ближе. — Погляжу, знатную ты притащил дичину, — после крепкого рукопожатия он внимательно осмотрел замолкшего при его появлении пленника. — Эти типы нам хорошо знакомы. Подозревали их во всяком непотребстве. Однако поймать на горячем прежде не удавалось. Под присягой подтвердишь, что они на тебя первыми напали? — Спросил он меня.
— Легко! — Я довольно ухмыльнулся. — Ещё есть запись разговора, думаю, она тоже пойдёт в дело.
— Так даже лучше, — кивнул лейтенант, — пойдём оформляться.
Оформились мы на удивление быстро. Прослушав мою запись, и выслушав объяснение, написали протокол, заставив расписаться на трёх листах. Затем лейтенант вызвал по рации местных блюстителей порядка, которые и забрали связанного пленника. На их лицах при этом светилось настоящее предвкушение.
— Что с ним будет-то? — Поинтересовался я у командира группы военных сталкеров.
— Его дом — тюрьма, — тот расплылся в широкой улыбке. — Подельников он тоже сдаст, выторговывая сокращение срока. Хоть он и 'дитя Зоны', а потому бессмертен, однако и на таких уродов у нас есть хорошая управа. Теперь проведёт сезон на общественных работах без возможности сбежать и чего-либо заработать. Надеюсь — поумнеет. Главное — чтобы ты завтра не отказался от своих претензий, иначе опять ускользнёт безнаказанным.
— С чего бы я стал оказываться от претензий? — Я вскинул бровь, выражая искреннее недоумение.
— Да наверняка его дружки из клана станут тебя сильно уговаривать, — хмыкнул лейтенант. — Денег там предлагать, угрожать и так далее.
— Пусть уговаривают, — я тоже скептически хмыкнул. — Или стоит ждать каких-то проблем?
— Здесь — вряд ли, — уверенно заметил лейтенант. — Вот в глубине Зоны могут попытаться подкараулить. Но ты же уже не маленький мальчик чтобы такого бояться? — И так хитро мне подмигнул.
— Ладно, уговорил — завтра проявлю твёрдость и решительность… — уверенности хватало в моём голосе, хотя при этом я активно думал, а не поспешил ли я со своим согласием.
Как-то всё слишком сложно получается. С другой стороны — если кто попытается напасть — сам станет для меня законной добычей. Да и тренировка по выявлению недоброжелателей всегда полезна. Теперь-то возможностей больше стало.