— … Знаешь, наш лидер Лукаш, очень хитрый тип, — между делом заметил Макс, активно наворачивая ложкой из разогретой консервной банки. — Я прямо и не знаю, как бы мы обходились без него. Его способность пролезать без мыла в самые узкие 'щели возможностей' — это отдельная песня, — тон, которым были выделены 'щели' давал понять, какие именно это щели и в каком месте они обычно располагаются. — Ты, наверное, слышал, что 'Свободу' изначально организовали выходцы из бывших советских прибалтийских республик? — Я кивнул, такие слухи действительно попадались мне на глаза в сталкерской сети.
Большинство крупных группировок имели явные национальные корни. Хотя, стоит отметить — выросший над теми корнями ствол вбирал в себя всех, кто хотел влиться в общие ряды и мог соответствовать достаточно размытым критериям принятия. Вот только негров я здесь ещё не видел, холодно им тут, наверное.
— Так вот, Лукаш сам родом с Талина, я, кстати, рижский, — продолжил рассказывать Макс. — Отчасти именно это обстоятельство лежит в основе нашего противостояния с 'Долгом'. Многие наши искренне считают Россию виновницей во всём. В первую очередь в том, что она бросила русскоязычное население наших республик. Кто бы что ни говорил, отговорки и ссылки на объективные обстоятельства уже бесполезны. Дело принципа! — Указующий перст резко упёрся в потолок. — От 'Долга' же просто несёт кондовой российской армейщиной. Стоит лишь разок взглянуть — и сразу всё понятно. В глазах наших парней, все они виноваты в том, что им пришлось бросать свои дома ради лучшей, а иногда и просто жизни, — он снова замолк, а его взгляд стал предельно жестким и даже пугающим.
Такой бывает только у тех, кто видел страдания и смерть далеко не один раз. И ладно смерть тут, в Зоне. Она тут всегда рядом, привычна — я бы даже сказал. А как смотреть на гибель мирного старика или ребёнка посреди большого города от рук дорвавшихся до власти очередных мразей? Или их прихлебателей? Ради простого развлечения? И только не говорите мне, что такого не могло быть!
— Только потом появилась идея — 'Свободу всем даром'! — Продолжил говорить Макс, немного расслабив закаменевшее было лицо. — Свободу делать то, что в другом раскладе и делать в голову бы не пришло. А теперь уже поздно чего-то менять. Сменилось поколение, пришли новые люди. Тоже много бывших русских и русскоязычных, изрядно помотавшихся по всему миру и так и не нашедших себе другого места. Многие прошли горячие точки, кое-кто повоевал в чужих армиях за чужие интересы. Так вот, возвращаясь к нашему Лукашу… — Макс достал из кармана сигаретную пачку, покрутил в руках и запихнул её обратно, ибо курить в маленьком замкнутом помещении с плохой вентиляцией чревато. — Лукаш грамотно провернулся, потягивая ресурсы и с наших, ваших и не только ваших. За это его многие не любят, благо хоть помалкивают в тряпочку, — усмехнулся свободовец, в одном коротком монологе раскрыв передо мной весь политический расклад.
Казалось бы — всё лежит буквально на самой поверхности, но ты попробуй — догадайся.
Затем мы говорили о делах давно минувших дней, истории распада великой страны и появления Зоны. Времени от времени я ловил себя на мысли — с кем же я разговариваю. С живым человеком или игровым персонажем, всё больше склоняясь к первому варианту при всей очевидности второго. Полезной информации, впрочем, было откровенно мало, но наболтались мы до усталости языка, завалившись спать после сеанса связи с базой 'Свободы'. Завтра нас обещались отсюда вызволить.
Уснув примерно на полчаса, вывалился из объятий Морфея с большой тревогой на душе. Вроде бы всё спокойно… относительно, конечно, всё же вокруг Зона. Хорошо чувствующие близкую добычу кровососы расселись кружочком и пускают тягучую слюну в предвкушении, где-то рядом пульсирует ещё незнакомый сильный источник эманаций голода и страха одновременно. Всё привычно, можно даже смело сказать — обыденно.
Вот когда вокруг разлилась подчёркнутая пустота нужно серьёзно бояться. Неизвестность опасна, а главное — совершенно непредсказуема. Как раз нечто подобное сейчас уловила моя интуиция, мешая спать. Придётся что-то делать, иначе я весь изведусь. Завидую белой завистью тихо похрапывающему Максу.
Попытался тихо вылезти и продемонстрировать кровососам танцы с острым клинком, но потерпел досадную неудачу. Запорный механизм на створке оказался слишком хитрым, а разломать его категорически не стоило. Вдруг опять пригодится. Спустился вниз на свою лежанку, стараясь точнее определить причину постепенно растущего внутреннего беспокойства.