- 'Неужели шизофрения?' — громко подумала Лариса. — 'Странно, голос мужской, а по идее должен быть женским. Или же я совсем свихнулась', - логически заключила она, снова присаживаясь на кровать, опуская руки, при этом от неё потянуло холодной обречённостью.
- 'Как давно ты заразилась мутагеном?' — проигнорировав её эмоциональные терзания, спросил о главном.
- 'Заразилась?! Меня насильно заразили!' — мысленно вскинулась она, снова вскочив на ноги, а я опять залюбовался формами её тела.
Что поделать — воздержание было долгим. И проявление естественных мужских чувств при подавленном теле определённо радуют. Может, это всего лишь застарелая психологическая привычка — кто знает. Хочется верить в лучшее.
- 'Незачем так резко реагировать, когда всё уже произошло', - попытался успокоить мечущуюся женщину. — 'Вспомни, как всё произошло. Вспомни детально, важна каждая мелочь, и тогда, возможно, я тебе помогу'.
- 'Ты кто? Покажись!' — от Ларисы потянуло страхом, так как она осознала, что слышит именно чужой голос, а не глюки в своей голове.
- 'Я не уверен, что тебе вообще стоит меня видеть…' — поделился с ней сомнениями.
- 'Лучше ясно видеть свой страх, чем бояться неизвестно чего или кого!' — опять вскинулась Лариса, от неё потянуло твёрдостью намерения.
- 'Ты сама этого захотела…' — держать невидимость я больше не мог, потому легко согласился показаться на глаза потенциальной жертве.
Стоило мне 'протаять', как женщина выпучила глаза, от неё повеяло настоящим непритворным ужасом. Такого страха она действительно не ожидала увидеть. К счастью, обошлось без неприятного конфуза, хотя я хорошо чувствовал — он был близок.
— Посланец Зоны! Пришел, чтобы меня забрать? — Обречённо прошептала она, неотрывно вглядываясь в моё уродливое лицо, больше всего похожее на лик самой Смерти.
- 'Хорошая идея. Ты мне определённо пригодишься', - шутливо поддержал высказанное предложение, напугав потрясённую женщину ещё больше. — 'Однако сначала хочу узнать — как и когда ты заразилась', - интуиция подсказывала — это действительно важно.
- 'Я попробую всё вспомнить…' — хоть Лариса и была близка к тому, чтобы свалиться в обморок, но и воля у неё была поистине железной.
Она тяжело опустилась на кровать, закрыв глаза, и постаралась выкинуть из головы мой страшный облик, дабы настроиться на воспоминания чего-то такого же страшного и неприятного. Я же постарался передать ей немного энергии и щепотку уверенности в счастливом исходе, дабы процесс пошел немного легче. В какой-то момент я ощутил, как иду по длинному коридору подземных коммуникаций. Под потолком тянулись какие-то трубы и воздуховоды вентиляции. Случайно брошенный вниз взгляд — отстранённо отмечаю, что тело не моё, а женское. Сзади кто-то выходит из бокового прохода, оборачиваюсь, чтобы его рассмотреть, тут же получая в лицо струю из газового баллончика. Глаза полыхнули резкой болью, горло перехватил спазм, сознание погасло. Медленно прихожу в себя, чувствуя затёкшие руки и ноги. Глаза болят, в горле першит. Пытаюсь прокашляться, каждый вздох причиняет боль. С большим трудом открываю глаза, в которые сразу же ринулся яркий свет, заставляя снова зажмуриться. Тело крепко привязано к холодному железному стулу. Дёргаться бесполезно.
— Очухалась, малышка Лара! — Экспрессивно сказано по-английски, сквозь мутную пелену затуманенного взора проступает противное холёное лицо говнюка Рона Штиберта — я его почему-то хорошо знаю и сильно ненавижу.
- 'Достал всё-таки, урод!' — слышу громкую мысль привязанной женщины. — 'А Сахаров трусливая тварь. Поверила, дура, его пустым обещаниям'.
— Неужели ты на что-то надеялась, крошка? — Штиберт крепко схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, он упивался чужой болью и страхом, желая причинить попавшейся жертве ещё больше страданий. — Ведь знала же — мне нельзя говорить 'нет'! Теперь ты с радостью будешь исполнять все мои капризы, крошка. Но сначала я тебя немного накажу за строптивость, заодно проверим кое-какую теорию дурня Филипенко. Давай! — Скомандовал он своему подручному, отпуская подбородок и пропадая с глаз долой.
Мне быстро вкололи в шею пару инъекций и отпустили. Затем перед глазами появился человекообразный силуэт, а в нос ударил резкий мускусный запах. Сказать про него — 'человек' нельзя. Слишком заметны искажения пропорций тела. Но и обозвать его 'монстром' тоже не совсем правильно. Много в нём осталось от человека. Свет мощного прожектора на стене слепил глаза, силуэт перекрыл этот яркий поток. На голове силуэта пластырем была крепко закреплена какая-то непонятная конструкция, от неё тянулись провода куда-то за границу видимости. Он резко поднял взгляд, впиваясь им в моё лицо. Внутри всё похолодело, сердце пропустило сразу несколько тактов. В мозгу кто-то стал грубо копаться, вырывая память кусками и желая добраться до самой души, чтобы поглотить её. Собрав оставшуюся волю в единый кулак, я нанёс удар по страшному монстру, забравшемуся в мою голову. Силуэт дёрнулся и резко отстранился, ведущий к его голове провод где-то зацепился, натянулся, а затем заметно провис.