- 'Так надо! Нельзя оставлять врагов у себя за спиной', - придавил её жестокой уверенностью, нажимая спуск.
Очень громкий хлопок выстрела в замкнутом пространстве оборвал ещё одну грешную жизнь.
- 'Никак не можешь решиться?' — язвительно прокомментировала Лариса, когда я глядел её глазами в открывшееся голубое небо через дырявое перекрытие потолка подземной галереи с тёмными змеями толстых кабелей на бетонных стенах.
Она на меня сейчас сильно злилась, ибо я за неё перешагнул тот незримый барьер, отделяющий нормального человека от морального урода. Признаемся сами себе — все убийцы, независимо от того — сами ли они решились или их вынудили жестокие обстоятельства — суть моральные уроды. Их психика надломилась, и они стали способны отнимать чужие жизни без особых душевных терзаний или же прикрываясь фиговыми листками каких-либо объяснений. Раньше про такое говорили — 'смертный грех' и пугали адскими сковородками. Про сковородки они определённо врали, однако с самой концепцией греха я, пожалуй, с ними соглашусь. Ад ведь можно устроить и самому себе, постоянно вспоминая события прошлого и оценивая совершенные поступки. Трудно избавиться от совести, если она всё же когда-то была. Увы — сталкеру приходится перешагнуть через любые 'нормы' и идти дальше, всегда помня о том, что ты в потенциале настоящий монстр и рискуешь в него превратиться, едва забудешь о человечности. Цель далеко не всегда оправдывает средства, а кровь опьяняет сильнее водки. Об этом стоит всегда помнить. Вот и Ларисе придётся принять новую себя как свершившуюся данность. Мирной жизни ей вряд ли дадут.
Возвращаясь к её вопросу — я действительно удерживаю её на месте, размышляя куда дальше идти. Чувствую её желание влезть в чужую драку. Сложно понять желания женщины. То она переживает, что её рукой оборвали жизнь врага, то стремится сама убивать плохих мальчишек. Она думает, что теперь с бронёй и оружием сможет крепко накостылять наёмникам и спасти хороших парней от бесславной гибели. Придётся её разочаровать.
- 'В бою у тебя всё равно нет шансов, и оружие мало поможет', - параллельно с мысленным разговором инспектировал и доставшееся нам оружие.
К штурмовой винтовке имелось только три магазина с обычными патронами 5,56Х45. Один пристёгнут, два в карманах разгрузки. Ни тебе 'ЗС'-ок, ни бронебоек. Ещё есть две гранаты к подствольному гранатомёту 'М-203'. Негусто. Пистолет вообще не рассматриваем. Если до него реально дойдёт дело — лучше сразу застрелиться, дабы окончить бесплодные мучения, особенно учитывая и слабость женской руки, выявленную контрольным выстрелом. К дробовику двадцать три патрона 'ЗС'. Хоть что-то радует. Рюкзак у наёмника отсутствовал. Наверняка сбросил перед атакой, дабы не мешал двигаться. В карманах разгрузки ещё есть пара шоколадных батончиков и небольшая плоская фляга с водой. Примерно кружка — вряд ли больше. Про какую-либо автономность говорить совершенно бесполезно. Это без еды можно легко неделю просидеть, а вода жизненно необходима каждый день. В Зоне похлебать из первой лужи даже химеры опасаются. А потому в любом варианте придётся выбираться к людям и вообще выбираться. Вопрос лишь куда. Лариса стала слишком опасным свидетелем и вряд ли её встретят цветами за периметром Зоны.
Тем временем звуки боя наверху сильно изменились. Хлопки мелких гранат прекратились, гулко пророкотала близкая пулемётная очередь. Подряд два выстрела из дробовика и длинная на весь магазин очередь из штурмовой винтовки. Наверняка сталкеры подстрелили подобравшегося к ним наёмника. Часто захлопали одиночные винтовочные выстрелы, ещё один выстрел дробовика — винтовка заткнулась. Минус три, если считать лежащее под ногами тело. Сталкеры определённо ведут по очкам. Чуток обострив временно оглушенное ментальное чутьё, едва не потонул в потоке резко нахлынувших чужих чувств и эмоций, рефлекторно захлопывая приёмный канал. Лариса обладала крайне высокой ментальной чувствительностью, и я не смог через неё выделить отдельные 'голоса', как проделывал сам. Она тоже хорошенько прониклась, еле-еле удержавшись на грани сваливания в беспамятство.