- 'Как только увидишь первого, сосредоточь всё внимание на его лице и мысленно передай образ мне', - в очередной раз проинструктировал меня резко подобравшийся контролёр.
Мы уже успели несколько раз всё обговорить и даже кое-что проверить, но всё равно я первый раз работал ментальным ретранслятором. Боязно — признаюсь.
Скрипящий звук сдвигаемой задвижки, открывается дверь жилого блока. 'Так, это именно тот, кто встречал академика Гольштейна. Попался, голубчик', - резко выдвинувшись в коридор из столовой, я перегородил мужику с всклокоченной шевелюрой проход. Тот сильно удивился появлению в его владениях постороннего и уже набирал в грудь воздуха, чтобы окликнуть своих помощников, но в этот момент я окончательно зафиксировал в памяти его лицо, отправляя картинку Пахому. В следующее мгновенье через меня прошел непонятный поток чего-то такого, как будто пробежалась серия болезненных электрических разрядов по всему телу, разрывая и сразу же восстанавливая нервные связи, а вот мужик застыл на одном месте с широко распахнутыми от ужаса глазами и открытым ртом. Закричать он не успел.
- 'Половина дела сделана', - ехидно заметил контролёр, проверяя, как работает его новая марионетка — потрясти руками, пошевелить пальцами, скорчить на её лице кривую рожу. — 'Знал бы ты, как сжалась сейчас его грешная душонка', - довольства в мысленной речи Пахома стало ещё больше. — 'Сейчас я его приведу в нужное состояние, и мы продолжим'.
А дальше было дело техники. Пахом давно вынашивал планы мести, надеясь на случайный отказ подавляющего шлема или чего-либо подобного, и сейчас они благополучно осуществлялись. Пользуясь первой марионеткой, он отправил одного помощника к академику Гольдштейну с просьбой срочно подойти сюда, ибо для него появились хорошие известия. Тот заставил нас ждать, мы успели взять под контроль второго помощника, старательно обыскать жилой отсек, доесть вкусные вафли и печеньки из запасов доцента Волкова, а заодно подготовится к выходу. Контролёр старательно учился нормально ходить, пользуясь глазами марионетки. С каждым часом получалось всё лучше и лучше. И пока мы ждали, я даже решил вздремнуть, ибо восприятие движений потеряло резкость, и перед глазами появилась неприятная пелена. Слишком долго обходиться без сна даже мутанту вредно. Когда же меня растолкали, всё уже закончилось. Пахом справился сам.
— Пора идти, — сказал он нормальным голосом, перестав шепелявить, да и выглядел куда лучше.
Чисто выбритое лицо, еле заметный запах дорогого одеколона. Лишь из-под закрытых век просачивается белая сукровица. По всем признакам началось быстрое восстановление утраченных глаз.
— Ты всех уже захватил? — С изумлением поинтересовался у него, поднимаясь с чужой лежанки.
— Самым сложным было растянуть в цепочку охрану академика, он без неё даже в сортир не ходил, — ответил тот довольным голосом. — Но я прихватил двоих ещё за закрытой дверью, а дальше всё просто. Знал бы ты, сколько раз я мечтал, как буду это делать. Обсасывал каждую мелочь. Потому и прошло всё без малейшей осечки. Теперь у меня девять шустрых марионеток, будет с кем развлечься, — ухмыльнулся контролёр.
— Ты же раньше говорил, что сложно управлять зомби? — Я припомнил наш давний разговор.
— А они не зомби, — Пахом просто лучился довольством. — Я уже говорил тебе, что теперь могу сохранять личность жертве. Так вот, от обычных людей они почти не отличаются, только вся их жизнь теперь полностью зависит от меня. Доцент Волков и охранники академика это сразу поняли и приняли, а академик пока ещё пытается сопротивляться. Но я его быстро перевоспитаю… — широкая улыбка контролёра — ещё тот оскал, я глубоко проникся. — В общем, нам пора идти. Хочу на свежий воздух!
— Погоди, — я вдруг вспомнил о пленниках, о ком и поведал Пахому.
— Сейчас я их освобожу и передам им карты доступа к дверям, — тот задумался на пару секунд, отдавая приказы марионеткам. — Они позже отсюда сами выберутся, рассказав Сахарову о том, что здесь недавно творилось. Теперь это его большая головная боль, — в голосе контролёра проявились даже нотки искреннего сострадания — академика Сахарова он реально уважал. — Ну, идём же… — он потянул меня за собой на свободу.
Про тайный подземный ход Пахом тоже знал, потому мы сразу пошли туда, а впереди нас шли его марионетки. Вооруженные укороченными карабинами М4 охранники Гольдштейна, он сам и доцент Волков. Позади нас пригибались под тяжелыми рюкзаками бывшие помощники доцента. Им досталась роль носильщиков. Пока я спал, Пахом подготовил к походу всех марионеток, приодев их.