Я была очень довольна и старалась, не жалея своих Жизненных Сил.
– Ой, как же мне сейчас хорошо и легко, Эленочка. Столько сил у меня давно не было. Наша ж ты маленькая волшебница, – приговаривает соседка, а я довольно спрашиваю:
– Ещё хотите?
– Да, Эленочка. Уже даже не болит, – она радостная и довольная. Опухоль почти сошла, но я хочу вылечить её ногу полностью, чтобы она могла ходить без чужой помощи. И я стараюсь – мне очень хочется, чтобы тётушка Любомира больше не испытывала нужду в Жизненных Силах, поэтому продолжаю ими делиться.
– Чувствую, сейчас как побегу! Как в детстве! Столько сил! Спасибо тебе большое, Эленочка! – она радостно хохочет.
– Ещё хотите? – меня тоже затягивает её радость – и хочется дать ей ещё больше сил.
– Хочу! – отвечает с азартом соседка.
– Хорошо! Я могу! У меня энергии много! – довольно улыбаюсь и продолжаю напитывать её дальше.
– Как же хорошо! – я ещё никогда не видела тётушку Любомиру такой радостной и бодрой.
– Я так рада! – продолжаю делиться своими Жизненными Силами и поглаживать ногу, на которой осталось едва заметное посинение.
– Ой, что-то у меня голова закружилась, – обеспокоенно шепчет соседка и уже еле слышно добавляет: – Мне сейчас так легко… Ещё никогда так легко не было… Мне кажется, что я сейчас улечу… Уже лечу…
Её глаза начинают закрываться, а голова склоняться на бок.
– Бабушка, что случилось?! – недоумённо выкрикиваю. – Ей же вот-вот было так хорошо. Она просила ещё энергии – и я ей давала Жизненную Силу. Как же сейчас так? Бабушка, неужели, она умирает?!
– Ты отпустила её Душу, – спокойно отвечает бабушка. – Теперь её нужно вернуть в тело.
– Что? Как?! – я смотрю то на бабушку, то на счастливо-улыбающуюся соседку, окончательно теряющую сознание. – Бабушка, что ты такое говоришь? Как такое происходит? Я же не это делала – я, наоборот, делилась с ней Жизненной Силой, чтобы она легко и хорошо жила… Бабушка, что мне делать? Помоги, пожалуйста! – я отчаянно взмолилась, начиная всхлипывать.
– Для начала надо забрать излишек Жизненных Сил, которыми ты с ней поделилась.
– Но как? – недоумеваю. – Я не умею забирать. Я умею только делиться.
– Придётся научиться, внученька, – её голос спокоен и уверен, а взгляд добрый. Она меня не ругает и не упрекает, а просто подбадривает.
– Но я не хочу ни у кого ничего забирать, – шепчу растерянно. – Ей ведь они так нужны были…
– Всё нужно в меру, внученька. Не хочешь сама себе забирать их, значит, отдай пока Земле-Матушке на сохранность. Верни Ей то, чем она делится с нами…
Я вздыхаю и киваю.
Я не очень понимаю, как можно отдать то, что уже не принадлежит мне, но очень сильно стараюсь. Я пытаюсь рассмотреть энергетические каналы и потоки тётушки Любомиры, чтобы понять, как можно откачать излишек энергии, но замечаю, что её Душа отлетает всё дальше и дальше, а связь между ней и телом становится всё тоньше.
– Бабушка! – не получается сдержать отчаянных рыданий. Мои ручки снова трусятся – и я не могу сосредоточиться на работе. Перед глазами и в сознании всё плывёт. – Бабушка, помоги мне, пожалуйста! У меня ничего не получается!
– Успокаивайся, хорошая моя. У тебя всё получается. Только плакать – это лишнее в нашем деле. Потом можешь как-нибудь поплакать, чтобы никто не видел, а во время работы – нельзя. Так ты и человека потеряешь, и себе вред причинишь. Силы слабых не любят, внученька.
Я всхлипываю, стараясь успокоиться, пока бабушка плавно водит руками над головой, телом и ногами соседки. Что-то тихо нашёптывает – и побледневшему лицу тётушки Любомиры возвращаются краски.
Я успокаиваюсь, а соседка открывает глаза с улыбкой.
Мне очень стыдно и неловко. Какая же из меня целительница, если я только что сама чуть не лишила жизни соседку, совершенно того не желая. Разве после такого можно меня близко к людям подпускать?
Я хлопаю слипшимися от слёз ресницами и наблюдаю, как бабушка капает в кружку с молоком несколько капель снадобья, перемешивает по часовой стрелке серебряной ложечкой, делая наговор на здоровье, а потом соседка его пьёт. Сейчас она выглядит ещё свежее. Но меня мучает совесть. Да и помогла ей бабушка, а не я.