– И вам здравия, милая женщина! – медленно киваю в знак приветствия, искренне улыбаюсь да замечаю задорные искорки в мудрых изумрудных глазах.
38 Виктор
Наверное, так часто бывает: ждёшь чего-то, а когда получаешь, то теряешься… Вот так и у меня нынче: смотрю в добрые глаза милой старушки, не просто понимая, а уже даже чувствуя, что видит она меня насквозь, в голове кружатся сотни вопросов, а я не знаю, с какого начать, посему спрашиваю сперва самое очевидное:
– Милая женщина, я очень рад и признателен, что вы пришли, но я не понимаю, как у вас сие вышло? Здесь ведь закрытая территория да стражники дозор ведут круглые сутки.
– Морок (морок – это колдовское воздействие, совершаемое с целью ввести в заблуждение или направить по ложному пути – прим. автора) навести – невелика наука, хоть и не всем под силу. Вот только не я одна сие могу, Милостивейший Государь, посему ваших стражников обучать надобно, али подле каждой группы ведающего держать… Времена нынче смутные подступают – пусть сие вам доброй наукой станет, Милостивейший Государь.
– Да разве ж так можно, дабы человека не приметить?
Старушка по-доброму смеётся, а я вспоминаю, как искал её в кибитке после нашего случайного разговора на базаре.
– Вот сами себе и ответьте, Милостивейший Государь: возможно не приметить человека, али нет? – она широко улыбается, но так тепло, по-матерински, что даже морщинки в уголках глаз кажутся солнечными лучиками. Ещё раз убеждаюсь, что с добром пришла эта милая женщина.
– А где же мне брать-то столько ведающих?
– А вот сего я не ведаю, Милостивейший Государь. Пока не верили вы в ведьм, то и не встречались они вам, а теперича… всё от вас зависит…
Задумываюсь, вспоминая женщину, у которой купил кулончик для Элены, а старушка молчит да добродушно улыбается.
Не ведаю, какие вопросы ей можно задавать и можно ли, но всё равно решаю воспользоваться подаренным случаем.
– Милая женщина, тогда на базаре… – подбираю слова, а она молча ждёт, добродушно улыбаясь. – Вы ведали то, о чём я даже помыслить не мог…
– Каждому – своё, Милостивейший Государь, – медленно кивает, продолжая добродушно улыбаться.
– Благодарствую за помощь, милая женщина.
– Разве ж это помощь, Милостивейший Государь?
– Помощь, милая женщина. Хоть сие и не сразу я понял… – вздыхаю да продолжаю: – И мне вновь ваша помощь нужна, милая женщина. Вы ведь неспроста пришли сюда…
Смотрю на неё с надеждой:
– Пришла я на ваш зов, Милостивейший Государь. Не для помощи, а по вашему зову, что слышала день ото дня… Вы ведь не сдавались да искали меня… Негоже мимо таких искренних посылов проходить, не отозвавшись… Природа живёт по сим Законам, кто я такая, дабы нарушать их?
Чувствую, как внутри что-то обрывается и падает. Тяжело вздыхаю, да всё же не теряю надежды:
– Но вы ведь всё знали… Тогда… – запинаюсь, хоть сие и не свойственно мне. Чувствую, что я для неё, будто на ладони, да не ответит она мне, коли не задам вопросов – понял я сие из её ответа предыдущего. Посему старательно подбираю слова всё же в надежде на подсказки, хоть и не могу постичь, как мыслит сия дивная женщина. Заглядываю в мудрые глаза да продолжаю: – Тогда… Вы ведь ведали, что с Эленой, любой мне Душою, будет…
– Как будет – не ведала. Предполагала лишь. Никто на свете точно не ведает, как всё будет… – она вздыхает да грустно улыбается. – Порой что-то надобно произнести, а порой о чём-то важно промолчать… Могли вы и не свидеться с нею вовсе, а могли свидеться, да по-иному. Каждый из вас сам выбрал, куда идти, кого спасать… Свою судьбу вы сами выбрали, Милостивейший Государь. Могла бы и она больше о себе думать… Могли и вы бы прежде о себе печься… Да выбрали вы других людей… Помощь – доброе дело, да не всегда благодарное. Посему нынче всё так сложилось, а не иначе, Милостивейший Государь…
Я сглатываю да вздыхаю:
– Не жалею я о содеянном, милая женщина. Жалею, что не поторопился к Элене…
– Винить вам себя не в чем, Милостивейший Государь. Откуда вам знать сие было?
– Да горько всё равно… – снова тяжело вздыхаю и продолжаю: – Элена уж восемнадцатый день в беспамятстве. Раны глубокие заживают, кости раздробленные срастаются, да вот только бледная она, худеет да никак в себя не придёт… Ни лекари мои, ни подруги её не ведают, как помочь ей. Я и сам не ведаю… Искал вас – надеялся, что подсказать что-то можете… Боязно за неё да страшно думать, что так и не очнётся… Мне говаривали, что была она уже в беспамятстве – тогда на десятый день очнулась, а нынче… – вздыхаю да заглядываю в очи мудрые. – Милая женщина, будьте добры, помогите, коли можете…