– Не я решаю, когда ей очнуться, Милостивейший Государь. От неё да от вас сие зависит – более её никто здесь не держит… – вижу искреннюю грусть в её мудрых глазах. Она тяжело вздыхает да продолжает: – Груз тяжёлый у неё на Душе… С таким не все жить готовы… Вот и Душа её мечется меж Мирами… Тело-то уж к жизни готово, да ведь не оно решает…
– А что я могу сделать, дабы её Душа выбрала наш Мир? Тоже выбрала жизнь.
– Вы делаете всё, что можете, что в силах ваших. Да только ведь всему своё время, Милостивейший Государь. Можно плод с дерева раньше времени сорвать – да не будет он таким, как должен быть, не успеет вкуса да силы набраться… Всему важно созреть. Вы же можете дальше давать ей свою любовь, веру, силы… Да и самому вам понять важно, как будете дальше жить, коли она в себя придёт… Из разных вы миров нынче, Милостивейший Государь, хоть и Души ваши крепко связаны в веках…
Тяжело вздыхаю:
– Понимаю, что сие тоже испытание для нас…
– Жизнь нам дана не просто по полянам бегать… – усмехается она.
– Вижу, – грустно усмехаюсь да всё равно чувствую, что с этой дивной старушкой мне нынче тепло да спокойно так, как давно уж не было… Разумеется, хлопоты да вопросы, что тяготеют надо мной, остались, Элена в себя не пришла, а о родителях я давно ничего не слыхал… Понимаю, что у милой женщины свои заботы есть, вот только мне ещё хоть немного хочется побыть рядом с человеком, что делится своей мудростью, понимает, ничего не требует да не осуждает. Дарит какое-то неведомое ранее умиротворение… А, как оказалось, нынче мне это необходимо как воздух. Посему я хочу продлить наше общение насколько это возможно. Заглядываю в дивные очи старушки да продолжаю: – Милая женщина, хотите разделить со мной трапезу? Нам накроют здесь на берегу в Чайном домике.
– Благодарствую, Милостивейший Государь, – искренне улыбается мне. – Честь и доверие сие великие – понимаю это. Да не за сим ведь сюда пришла. Добрый вы правитель. И я вам лиха не желаю. Да только есть люди, с которыми стол делить негоже – под личиною доброю могут злые намерения скрываться, а со свету сжить и без ядов можно – Знания лишь особые нужны. Не привыкайте к сему, Милостивейший государь. Трапезу делить можно с родными да проверенными людьми, а не с теми, кто поблизости оказался. Пусть и не в простой час…
– Я чувствую, что от вас лиха не будет, милая женщина, – киваю, искренне улыбаясь.
– Да привыкать всё же не нужно… Нынче вы сами по грани ходите, Милостивейший Государь… Зачем же судьбу так искушать?
– Ведаете вы и об этом? – заглядываю в очи дивные.
– Разумеется, ведаю, Милостивейший Государь, – кивает, грустно улыбаясь. – Давно я живу… Многое повидала… Те, кто знают, куда смотреть надобно, вашу связь тоже видят. Тянете вы друг друга за собою в Иной Мир да держите одновременно в Явном Мире… Баланс вам найти надобно…
– А как найти-то его?
– А вот сего я не ведаю, Милостивейший Государь. У каждого из вас своя суть… И цена у каждого тоже своя… Ваши жизненные уроки это – не мне их проходить… – улыбается ободряюще да направляется к берегу, будто прочитав мои мысли, ведь я только что сам хотел ей предложить хотя бы вдоль берега прогуляться, коли трапезничать она не хочет.
Люблю море всем сердцем. Часто оно мне подсказывает ответы да боль душевную успокаивает. Хоть нынче и молчит. Да вот старушка дивная ко мне пожаловала. Говаривала, что не помогать, а выходит, что помогает да всё больше силами напитывает да веру мою подкрепляет в часы непростые…
Неспешно подходит к пышному персику, что растёт неподалёку от Чайного домика. Своя забавная история есть у сего дерева. Сам даже помню её, будто вчера всё случилось, хоть мал ещё был – годков пяти, не более.