Я замолчала – и девицы тоже молчат. Только ресницами хлопают да переглядываются.
– И сколько такая куколка стоить будет? – озвучила общие мысли самая смелая – Василиса.
Я искренне улыбнулась, ведь их недобрая молва стоит мне вовсе не денег.
– Ваше счастье станет мне лучшей платой, девицы. Счастливым до других ведь дела нет.
Хочется мне добавить, что обсуждать да осуждать для счастливых смысла нет, да сдержала я себя. Всё равно ведь не поймут, а лишь обидятся…
Слышу тихие перешёптывания. Пусть подумают – готовы ли брать ответственность за свои желания, а мне ещё надобно с Любавой потолковать.
Беру одну куколку из центра корзины. Она абсолютно не такая, как все остальные. Её я изготавливала специально для Любавы и очень много Сил в неё вложила.
Медленно направляюсь к Любаве. Девицы немного расступаются, дабы я прошла, не обходя их. Недолго провожают меня взглядом, но их сейчас больше интересует содержимое корзины – и они начинают заметно смелеть, подходя всё ближе.
«Вот и ладно. Лишние уши мне ни к чему», – думаю и подхожу к Любаве.
– Эль-Эля, – начинает заикаться она, продолжая отводить взгляд. – Элена, я…
– Доброго вечера тебе, Любава, – улыбаюсь, понимая, что злости к ней не испытываю.
– И тебе доброго вечера, Элена.
Сдерживаю ироничный смешок:
– Благодарствую, Любава. Вот, держи куколку. Её я специально для тебя сотворила, – вкладываю в её дрожащую руку куклу. – Не бойся, Любава. Это тебе обережник на Здравие.
– Ч-что? – переспрашивает и недоверчиво смотрит на куклу, а потом поднимает на меня взгляд.
– Да, Любава. Это твой личный оберег на Здравие. Напитан Силами и энергиями ровно на три года. В это время хвори будут обходить тебя стороной. Остального не обещаю, – пожимаю плечами и добродушно ей улыбаюсь. В её глазах вижу недоверие и страх.
– К-как же это? – она крутит в руках куклу, но никакая пакость из неё не выпадает. Да и нет там даже злого умысла.
Наверное, надо бы мне обидеться, но мне лишь рассмеяться хочется.
– По себе людей не суди, Любава.
Замечаю, как она краснеет, а после бледнеет. Поджимает губы, а я продолжаю:
– Я твой выбор приняла – прими теперь и ты мой.
– Элена… Я… – она тяжело вздыхает, так и не подобрав правильных слов. Да мне они и не нужны – все её мысли для меня и так, словно на ладони… И раскаяния в них по прежнему нет…
– Эти три года зря не теряй. Теперь тебе ответ держать не только за своё здравие. Куколку на «Скорое да удачное замужество» тоже можешь взять – она тебе поможет спутника жизни отыскать. Но дорогу в мой двор забудь навсегда. И твои родичи пусть тоже забывают.
– Эля, так как же это? – шепчет растерянно, а руки по-прежнему дрожат.
– Любава, когда зло делала, ты же понимала, что обращаться больше будет не к кому…
– Я… – она отводит взгляд и молчит.
– Вот теперь и держи ответ перед Своим Родом. Всё имеет свою цену, Любава, – отвечаю тихо, но так, чтобы она меня слышала. – Аль за помощью теперь ходи к той, что научала тебя лихому… Может, и доброму теперь научит…
– Эля, я не…
Молча жду, что же она скажет:
– Я… я больше не хочу к ней обращаться…
Грустно усмехаюсь. Я ведь и не ждала другого ответа и раскаяния. Зачем-то надеялась, но… зря.
– Тогда учись сама, Любава. Это самый верный путь. Сотворяй обереги. Заговаривай, подпитывай их – будь Берегиней Своего Рода, Любава. Иного пути у тебя больше нет.
– Элена…
Вижу горечь в её взгляде и слышу её мысли: «Ты жестока…»
– Это твой выбор, Любава, – отвечаю этой фразой сразу и на её мысли, и на её подклад.