Особыми зимними вечерами мы с девицами собирались в доме у бабушки. Тогда я зажигала двенадцать восковых свечей своего изготовления и мы сотворяли зимние обереги либо вышивали и заговаривали узоры на вышиванках (вышиванка – традиционная славянская национальная одежда с вышивкой – прим. автора), рушниках (рушник – вышитое полотенце из домотканого холста; использовались для внутреннего украшения домов и для совершения различных обрядов – прим. автора), скатертях да салфетках, а после пили травяной чай с медком, дабы восстановить свои силы.
А с весной мы с девицами да молодицами начали частенько выходить на полянки да в лесочек – вместе травушки лечебные да волшебные собирали да Сил у Природы просили, нежить местную задобряли да духов лесных. Звала я с нами и Любаву да подруги её зазывали тоже, но не хотела она Знания перенимать да своих Сил набираться, лишь нос повыше задирала да мимо проходила. Да это уже её выбор. Чувствовала я, что скоро у неё дитя будет, и особые обереги да наговоры помогли бы ей, но навязывать себя я уж точно никогда не стану. Молча помогаю, чем могу, а остальное уже не мои заботы…
Радовало меня, что теперича и Яра с удовольствием с нами тоже ходила.
Не могу сказать, что у меня появились настоящие подруги, но люди в селении стали лучше меня понимать. Кто подле меня много времени проводил, видел, что не желаю да не творю я никому лихого, а лишь стараюсь жить в гармонии с Собою, своими Силами да Природой. Они видели, что не просто так всё происходит и уже понимали, что многое я отдаю. Да и им полученные знания в жизни добром служили. А ещё видели они, что не привораживаю я местных молодцев да не мешаю им своё семейное счастье обретать, да и понимали теперь, почему я от них «нос ворочу». Явно не из гордыни да ради мести – теперича они сами видели, что не смогу я жить с обычным мужем – нужен мне тот, кто понимать меня да принимать будет. Тот, кто мне соответствовать будет…
Понимали они, что нет такого ни в нашем поселении, ни в соседних – и ясно же, что с неба не упадёт, посему осторожно спрашивали у меня, понимаю ли я, что так и могу остаться в старых девах, что надобно мне попробовать свою долю в других землях искать?..
Я вздыхала, да что тут скажешь? Многое ведь я и сама понимаю, да многое не поведаешь им – не поймут ведь, как не старайся… Земля родная да родичи покрепче пут любых всегда держат. Особенно таких людей, как я…
На моё восемнадцатилетие собралось много люда – считай, полпоселения нагрянуло. Подарки дарили да добра желали. Первый раз за восемнадцать лет, что живу среди них… Разумеется, не все в поселение меня хорошо принимали да периодически недобрая молва всплывала, но многие уже начали меня уважать не меньше бабушки… После стольких лет непонимания я искренне радовалась таким добрым переменам. И бабушка за меня тоже очень радовалась.
А потом пришёл последний день лета. Провожали мы его с бабушкой вдвоём, сидя у реки. Смотрели, как солнышко медленно закатывается за горизонт, утопая в излучине реки. Как красиво золотит кромки облачков да раскрашивает небо вокруг сиреневым и малиновым цветами.
Бабушка гладила меня по тыльной стороне ладони. Невзирая на постоянную и тяжёлую работу по дому да по хозяйству, у неё всегда были нежные тёплые руки. Немного морщинистые, но мягкие да гладкие. Негоже нам, целительницам, «царапать» людей, что за помощью обращаются. Вот и бабушка после тяжкого трудового дня всегда за собой ухаживает да нас с Ярой приучила не лениться следить за собой.
Посмотрела на доброе лицо в тонкой паутинке морщинок с «лучиками» у внешних уголков глаз. Бабушка почти всегда улыбалась. Мудрый изумрудный взгляд был устремлён вдаль – будто смотрела она не на заход солнца и даже не за горизонт, а туда… в Другие Миры, где не всем есть место… Ветерок ласково играл с, выбившимися из толстой косы, прядями, а прощальные лучики солнца золотили серебро её волос…
Я «слышала», о чём она думала, но не хотела, чтобы это было наше последнее лето…