Но ОН меня не слушает – с безумством фанатика пробирается к столбу с моим безжизненным телом, падая на прогоревших и всё ещё пылающих брёвнах, обгорая, протыкая руки и раня ноги…
Не могу на это смотреть – «кричу» изо всех сил, дабы ОН выбирался из огня…
Поднимается сильный ветер – и слышится очередная волна проклёнов.
«Невежи! – в «крике» разрывается моя Душа. – Идите прочь!»
Ветер отдувает пламя от НЕГО, но ОН всё равно лихорадочно, но осторожно разрезает кончиком меча ещё недогоревшие верёвки, сам при этом горя в огне.
«Прошу, брось! Уходи! Спасайся!» – пытаюсь «докричаться» до НЕГО, но ОН не сдаётся – и то, что осталось от моего тела, безвольно падает на НЕГО…
Хочу постараться «выбить» ЕГО из лап огня-убийцы – и снова возвращаюсь в это бушующее пламя, но уже не чувствую даже жара.
Наши тела продолжают гореть, но он так нежно и с трепетом обнимает то, что ещё совсем недавно было мной, что гул на площади на несколько мгновений затихает.
Замирает и моя Душа, всматриваясь в любимые глаза: первый раз в них стоят слёзы, которым не даёт пролиться пекло вокруг нас…
Его лицо в жутких ранах и волдырях – я хорошо понимаю, какую невыносимую боль ОН чувствует, но не выбирается из огня…
«Не надо… – едва «шепчет» моя Душа. – Живи…»
«Леля! Леля! Хорошая Моя! Прости! Не успел! Не уберёг! Любимая! Прости!» – шепчет отрывисто прямо в мои обожжённые и растрескавшиеся губы и нежно касается их своими – ещё живыми…
Без раздумий влетаю в остатки своего тела – нестерпимая боль и судорожное онемение пронизывают каждую клеточку.
Хочу кричать, но выдаю лишь едва слышный хриплый стон…
«Леля!» – радостно вскрикивает и начинает пробираться сквозь пылающие поленья и огарки.
«Дьявольское отродие!» – едва различаю чей-то гневный возглас – и измученное тело взрывается новой болью. ОН пошатывается и падает на колени прямо в огонь, но не выпускает меня из рук. Из уголка его губ течёт тонкая багровая струйка, а я понимаю, что нас вместе проткнули мечом… С его спины… Подло и безжалостно.
«Прости, Леля… Прости…» – едва хрипит и трепетно касается моих несомкнутых губ своими…
Наш последний поцелуй…
Невинный и болючий…
С привкусом горечи, крови, металла, золы…
Со вкусом потерянной любви и несбывшихся надежд…
«Эта скверна должна полностью сгореть в Священном Огне, дабы очистить от себя нашу Святую Землю!» – едва слышу гневную тираду и понимаю, что ЕГО толкнули в спину.
Собираю остатки своих Сил – и одномоментно выдёргиваю наши Души из истерзанных тел…
Освобождённые от мук и плена, соединяемся на несколько мгновений, смешиваясь и напитываясь друг другом, а потом какая-то Сила нас быстро разрывает – и я снова падаю в своё тело на кровати…
Опять это жуткое онемение, сердце, вырывающееся из груди, не могу надышаться и засуха во рту и горле… Но в этот раз мои «привычные» ощущения дополняют выворачивающая жгучая боль во всём теле, спёкшиеся губы и стойкий запах горелой плоти…
Тихо скулю, а горячие слёзы стекают по щекам…
«Сколько ещё можно? Это всё или ещё будут «сны»?» – думаю, не в силах пошевелить даже кончиком пальца.
Как же мне сейчас не хватает бабушки…
Слышу стук в дверь и обеспокоенный голос мамы:
– Эленочка! Доченька! Мстиславу, единственному сыну старосты, очень плохо – горит весь! – с горечью усмехаюсь, всё ещё не в силах пошевелиться, а матушка продолжает: – За тобой даже сани прислали! Надо помочь парубку!
– Я скоро! – сипло выкрикиваю в ответ, пытаясь хоть немного пошевелить руками и ногами, которые меня ещё не слушаются…
Перевожу взгляд на окошко и, сквозь пелену слёз, с трудом пытаюсь сосредоточиться на том, как первый солнечный лучик золотом рассекает тонкую шторку пополам…
До невозможного сейчас хочется перевернуться на бок, скрутиться калачиком и просто долго выть…
Да парубку надо помочь…