А, может, и не нечисть он вовсе…
Да всё равно мысленно руны защитные по стенам черчу, наговоры на Здравие своих родных делаю да себя в мысленный защитный «кокон» помещаю.
– Угощайтесь, гости дорогие, – подставляю им чашки с молоком, кланяюсь да подхожу к печи. Быстренько кидаю в неё несколько веточек полыни, чертополоха да можжевельника, дабы отогнать нечистую силу, ежели в дом попала. Добрым людям ничего от этого не будет.
Оборачиваюсь к гостям и вижу кривую ухмылку Мстислава.
– Моль заприметила, – с дружелюбной улыбкой поясняю и добавляю: – Тётушка Ждана, полынь ещё и от клопов, блох, тараканов да прочей мошки помогает.
– Ой, благодарствую, Эленочка, за науку. Буду знать!
Довольная тётушка Ждана тянется за пирожком, не замечая, как у Мстислава зубы скрипнули, а у меня снова холодок прошёлся по спине.
Неспроста это… Ох, неспроста.
– Матушка, разве ж мы угощаться сюда пришли? – натянуто улыбается, а у самого желваки ходят. – Элену от дел оторвали – с пустой корзиной ведь куда-то шла. Негоже хозяйку задерживать. Мы ведь без предупреждения с благодарностью пожаловали.
– Не ради благодарности помогала я, – сдвигаю кувшин с остатком молока так, чтобы стоял между мной и Мстиславом, дополнительную преграду создавая. Снова в лесок идти придётся с «подарочком», дабы ни к кому не прицепился.
– Понимаю, Элена, да благодарствую за помощь твою, – кивает, спину ровно держит да защитные узоры на груди да рукавах моей вышиванки рассматривает. – Говаривала мне матушка, что вытянула ты меня, считай, с того света. Да и сам не помню, как в доме отчем очутился – в дороге хворь сморила…
По комнате начал распространяться запах обережных трав – и Мстислав потянул носом, поморщился.
Тётушка Ждана прожевала пирожок да залилась соловьём:
– Прошу, Эленочка, не откажи нам теперь и в благодарности. Сына на ноги поставила. Единого. Всю жизнь тебе благодарна буду, Эленочка! Никогда добра твоего не забуду! – Мстислав скрипнул зубами, а его матушка продолжала, ничего не заметив: – Смотри, какой статный да дюжий. Девицы так и засматриваются.
– Значит, недолго холостым пробудет, – стараюсь дружелюбно улыбаться. – Девиц хороших у нас много.
– Много-то много, Эленочка. А вот Мстислав у нас один такой. Из самой столицы приехал, – с восхищением смотрит на сына да по руке поглаживает. – Образованный. Ни то, что…
– У нас и молодцы тоже не дурные, – перебиваю, понимая, к чему она клонит. – Да статных много и рукастых. Всем, желающим семьи создать, пары хватит. Главное, чтобы Душами сошлись.
– Вот, Эленочка… – кивает тётушка Ждана, счастливо улыбаясь. – Неспроста ведь Душу сыну ты помогла оставить. Видать знак это свыше…
«Ох, Душу ли?» – думаю, всматриваясь в суровые янтарные очи Мстислава, стараясь Душу в них разглядеть – да нет Сил нынче у меня на это…
– Я в девицах пока походить хочу, тётушка Ждана. Нравится мне моя жизнь да не готова ещё кого-то в неё впускать… – говорю, стараясь быть учтивой да добродушно улыбаться. – Да и в поселении хворых всегда хватает. С некоторыми долго сидеть приходится – тут уж не до личной жизни…
– А бабушка твоя ведь справлялась.
– Бабушка справлялась, а я ещё секретов её не постигла… Рано мне о своей семье думать – не доросла я до неё… – ох, лукавлю… Стыдно мне да стараюсь не краснеть. Порой и обман нужен, дабы не давать лишних поводов да надежд.
– Так фигурка у тебя ладная, сама ты девица рукастая да хозяйственная… – не унимается тётушка Ждана, пока Мстислав меня взглядом «ощупывает».
– А умом не созрела ещё, тётушка Ждана. Негоже добрых молодцев мучать – пусть счастье своё с хорошими девицами создают… Хороша ведь пара, когда по соответствию создана… – добродушно улыбаюсь, стараясь не обидеть да дать всё понять правильно.