Смахнула слёзы, поблагодарила пчёл да улыбнулась полосатым красавицам. Рассиживаться здесь некогда – ещё к курочкам да коровушке сходить надобно…
Не успела обернуться, как заприметила Мстислава, идущего вдоль плетня (плетень – изгородь из сплетённых прутьев и ветвей – прим. автора). А так хотелось хоть сегодня его не видеть… Знаю, что всё выспрашивает у односельчан обо мне, да не пойму, на кой это ему надобно?
– Здравствуй, Элена, здравствуй! – широко улыбается, подходя всё ближе.
– И ты здравствуй, Мстислав! – отвечаю, как положено, да не удерживаюсь от колкости: – Захворал кто, аль ты снова дворами ошибся?
– Всё тебе не угодишь, Элена! – смотрит лукаво да улыбку фальшивую старательно натягивает.
– Дел у меня много – некогда пустые разговоры разводить. Прямо говори, зачем пожаловал?! – вздёргиваю подбородок да плечи расправляю, дабы не уступать этому громиле хоть в самоуверенности.
– В Душу ты мне запала, Элена, да из мыслей не выходишь.
Слова-то хороши да кривая улыбка не подходит им…
– Держись тогда подальше, Мстислав. Как говаривают: с глаз долой – из сердца вон. Всё проходит – и это пройдёт. Не любовь это – привязка от помощи моей. Так получилось… – вздыхаю и опускаю взгляд. – Не хотела я этого – да только так спасти твою жизнь получилось.
– Тогда и жить давай вместе! Раз связаны друг с другом… – поднимаю на него тревожный взгляд да вижу лукавую ухмылку.
– Не связаны мы, Мстислав. Обрати свой взор на других девиц – и пройдёт всё. Любую себе найдёшь – да счастливой семьёй заживёте.
– Ты мне люба, Элена… Околдовала ведь – хотела того аль нет… Не видал ещё очей, краше твоих. Точно ведьмовские.
Щурится да смело смотрит – прямо в глаза, взгляда не отводит. Внимательно всматривается, а не любуется. И его янтарные очи вовсе не тёплом окутывают, а пронизывают колким холодом…
Радуюсь, что плетень между нами, ведь сейчас не понимаю, чего ждать от этого увальня.
Ох, зря я бабушкиных наставлений не послушала да на жалость повелась… Ох, зря…
– Мстислав, разные дороги у нас в жизни. Не сойдёмся – не дури.
– А ты не спеши с отказами, Элена, а подумай хорошенько. Я – сын старосты, человека уважаемого в поселении. Главного, считай. Батюшка мой в возрасте уже – не далёк час, как преставится… – он сверкает глазами да ухмыляется, а у меня снова холодок по спине проходится от таких речей недобрых да отношения к родному человеку.
– Как говорить-то так можешь, Мстислав? – стараюсь оставаться уверенной, дабы голос не дрожал. – Пусть живёт в добром здравии твой батюшка.
– Правду говаривать не совестно, Элена. Все там будем. И его час настанет – не минует, – говорит обыденно, словно не о батюшке родном.
– Торопить только негоже. Здравия лучше желай своему батюшке – так и его, и твоей Душе польза будет…
– Со своей Душой я сам разберусь, Элена. Речь сейчас о твоей… – улыбается криво да прямо в очи мне заглядывает, будто Душу через них вытянуть хочет.
– А я сама со своей разберусь, Мстислав. Не бери на себя лишнего… – дышу глубоко, стараясь успокоить сердце взволнованное.
Он ухмыляется да продолжает:
– Выслушай меня, Элена, выслушай. Может, и пристанешь на моё предложение, коли не только красотой вышла да ум в тебе есть.
Сжимаю губы да кулачки крепко, да решаю всё же выслушать его. Мыслей нынче не читаю, так пусть тогда уж выговорит всё.
– Говаривай тогда быстрее. Мне ещё по хозяйству хлопотать надобно. Коровка сама не сдоится да куры не покормятся.
– Вот. А могла бы жить – да бед не знать.
– Хозяйство – то не беды, а богатство да радость. Ленивому только в жизни помеха, – всё же не сдерживаюсь я. Понимаю, к чему он клонит, да не по душе мне такие разговоры.
– А ты выслушай, Элена, – ухмыляется. – Смотрю, горяча ты дюже.
– Смотри не обожгись, Мстислав, – прожигаю его взглядом да чувствую, что сильнее он меня сейчас. Только взглядами с ним и могу бодаться. Сдерживаю вздох разочарования. Сама ведь виновата. Добавляю уже спокойнее, пожимая плечами: – Не пара мы.