Шесть лет не видались… Хочу взглянуть, сильно ли изменилась моя Мила? Совсем уже взрослая, наверное… Расцвела… Узнает ли меня – зарос ведь, возмужал да шрамами покрылся… А Душу мою от безумства она удержала…
Весна нынче красивая выдалась – сады дивно да пышно цветут, а аромат голову кружит. Давно не видал, как расцветает природа – глаз радуется да Душа отдыхает…
Солнышко медленно закатывается за кроны цветущих деревьев, добавляя красок их белоснежным одеяниям.
А я мчусь к любимой да представляю, как будем гулять среди цветущих садов, как будем жить душа в душу, как хозяйство заведём. Как просто буду землю возделывать, а не мечом махать денно и нощно…
За приятными думами подъезжаю к дорогому двору. К своим родителям уж после на ночлег зайду – прежде к невесте своей. А матушка с батюшкой поймут да простят.
Спешиваюсь да привязываю Ветра у калитки. Чуть кости разминаю после долгой езды да с мыслями собираюсь.
До ломоты в теле хочется, чтобы сейчас встречала меня Мила – да откуда ей знать, что здесь я уже?
Эх, ещё пару мгновений подожду.
Зато сейчас как обрадуется – с шеи моей не слезет – жду этого больше крынки воды из её рук…
Стучусь в калитку да зову свою Милу, дабы открыла. Только вот калитка поддаётся да сама приоткрывается. По телу пробегает холодок да отгоняю его. Могли забыть запереть, аль матушка её вышла к соседям да засиделась – всяко ведь бывает.
Зову Милу, дабы не испугалась, да осторожно захожу во двор.
Дверь в дом настежь открыта…
Сердце сжимается, ноги сами изо всех сил несут к дому, а рука на рукоять меча ложится.
В темноте сеней перецепаюсь да удерживаюсь на ногах. Ощущения нехорошие, холодок пробегает по коже, ведь будто через тело человеческое споткнулся…
Дыхание перехватывает да кидаюсь к тому месту, где находка моя нехорошая должна быть… Запах недобрый да давно знакомый, руки скользят по липкой вязкой жиже, а меня трясти начинает…
Шесть лет в окружении смертей прошёл да не свихнулся, а сейчас на мирной земле медленно рассудок теряю…
– Мила, Мила! – хриплю, еле слышно да нащупываю женской тело…
Не Мила это… Матушка её… Тёплая ещё да бездыханная уже…
Ужас накатывает всё сильнее, сердце разрывается от боли да вырывается из груди. Хочу громко заорать имя любимой в надежде, что спряталась где-то, услышит да отзовётся.
Руки леденеют да ярость накрывает.
Вскакиваю на ноги, со свистом достаю меч из ножен да кидаюсь в глубину дома, отгоняя лихие мысли.
Первым делом глаза выхватывают дрожащее пламя догорающей свечи, что стоит на подоконнике.
А после… «прыгающие» блики и тени рисуют горькую картину, от которой подкашиваются ноги да стынет кровь…
Мила… Моя Мила…
В разодранной одежде в огромных багровых пятнах…
Отчаяние накатывает – и я схожу с ума от горя…
– Мила! Мила! – хрипло кричу – аж грудь раздирает.
Подбегаю к ней да кидаю меч на пол. От противного металлического лязга выворачивается всё внутри…
Неужто кара это моя за то, что землю свою да родных защищая, губил и чужих родичей?..
– Мила, Мила… – в глазах печёт, а я припадаю к израненной груди, из которой вместе с кровью стремительно уходит жизнь.
Дыхание, едва слышное да хриплый мучительный стон вырывают мою Душу.
– Мила, любимая моя, хорошая… – шепчу нежно, стараясь заткнуть клочками одежды раны на её груди, дабы кровь остановить. Да руки дрожат так, будто кровь впервые увидал… Слегка касаюсь бледных губ своими, ловя едва ощутимое дыхание. Стираю багровую струйку с уголка её губ и щёчки. – Всё будет хорошо, родная. Теперь я с тобой рядом. Мы тебя вылечим… На ноги поставим… Всё будет хорошо… – хрипло шепчу, будто в бреду, да надеюсь, что всё это мне снится… Не может ведь быть так…