Я да родители говаривали ей, что не докажешь так людям ничего, ведь всегда будут верить в то, во что захотят… Да четырнадцать лет ей всего от роду да характер ярый – тяжко ей ситуацию отпускать да правоту свою не доказывать.
Думали мы с родителями, как дальше быть – да, как не поступи – всё накладно получается. Здесь у нас хозяйство большое, жизнь сытая да тяжко нынче приходится из-за людской молвы. Ехать в другое поселение – так ведь всё с собой не возьмёшь, тут тоже ничего не продашь – ещё больше кости перемывать начнут да во всём мирском зле подозревать. Уезжать – ведь, считай, то же, что во всех наветах признаться, а людская молва «едет» быстрее телеги – не успеешь до нового места добраться, а люди о вас уже «всё знают»…
Силы ко мне полностью тоже не возвращались, как бы я ни старалась. И понять не могла: «спят» они или оставили мне столько, дабы на поддержание себя да напитку различных снадобий хватало… Подсказки Высшие Силы мне тоже не давали…
Радовало, что каким-то чудом обходили сильные хвори да смерти наше поселение – то ли Высшие Силы сами оберегали, то ли мои наговоры да просьбы по-прежнему силу имели…
Да, как верёвочке не виться, а конец всё равно придёт. Так и староста наш – Елисей Митрофанович, отец Мстислава, слёг. Да так быстро – вечером ещё бодрым ходил, а ночью скрутило так, что глотка воды не мог сделать.
Как водится, за мной тётушка Ждана прибежала. А я первый раз на таком распутье оказалась: отец-то Мстислава мне да моей семье ничего дурного не сделал. Уважали мы его. А вот сынок-то кровушки попил… Да всё равно попробовать помочь решила – разные ведь они с сыном люди. Родители перечить мне не стали – сказали своим чувствам доверять…
Эх, правы они – доверять своим чувствам надобно всегда. Не оступиться бы снова…
Странная хворь со старостой приключилась: на отравление дюже похожа. Только не могу понять, как так получается да от чего. Пока я подле него вожусь, обтираю настойками специальными, капаю в рот да под язык кладу лечебные составы – легчает старичку. Даже улыбаться начинает да неспешные тихие разговоры заводит. Оставляю всё, что надобно для лечения, да тётушку Ждану уходу за мужем научаю, а сама домой возвращаюсь – отдохнуть да по хозяйству похлопотать. Да к следующему дню старосте снова плохо становится… И так уж пятый день продолжается.
Прознала, что захаживают к нему жители нашего поселения – проведать, поддержать да здравия пожелать. И, вроде, ничего плохого не делают, да потом тётушка Ждана снова ко мне прибегает с жалобами на состояние мужа – хуже ему становится. Да людская молва новые наветы придумывает да разносит: видел кто-то, как тогда мы всей семьёй Мстислава со двора спроваживали – да сделал «правильные» выводы, что теперича взялась я силы из отца Мстислава вытягивать. Так и свои Силы я, якобы, восстановить хочу, да Мстиславу отомстить. И, разумеется, зачем же свои «догадки» при себе держать-то – поделиться со всеми сим надобно…
Ох, люблю я наши места, Природу чудесную, родную – где каждую травинку в лесочке знаю да каждый камешек в речке. Вот только от люда местного душно здесь становится – да так, что дышать полной грудью не получается…
Хоть Мстислав не возвращался и даже на послания матери родной не отвечал, мне всё больше хотелось хоть с узелком уйти из нашего поселения свет за очи от такой людской «благодарности». Да родители с Ярой такой судьбы не заслуживали. И я к хозяйству «привязана» – всей Душой люблю нашу живность, пасеку, сад да дом наш, будто из сказки…
Попросила я тётушку Ждану хоть седмицу не пускать никого старосту проведывать – хотела догадки свои проверить. Сама же лечить старалась его да побыстрее на ноги поставить, а после с горечью подумывала отчий дом покинуть да родных. Тяжко мне от сих мыслей было, да не знала я, как родителям с Ярой после этого здесь житься будет – может, утихнет людская молва да оставит их в покое, а, может, наоборот сильнее да злее станет…
Не ведала, как правильно поступить, да не знала, как места эти смогу покинуть, могилки бабушек да дедушек… Всё ведь здесь держит да Душу теребит…
Махал щедрый червень (червень – славянское название месяца «июнь» – прим. автора) на прощание, оставляя всего лишь несколько своих деньков. Старосте без гостей лучше становилось – и помощь ему меня здесь более не держала. Другое и другие держали… Не была готова да не хотела родных да добрых людей самих бросать…