– Ох… девица… – сипло шепчу в ответ, чувствуя, как по спине холодок пробегает.
– Говорю же – сильная она да знающая. Сейчас, правда, всё в Силы свои не вернётся, – женщина смотрит на меня ещё раз внимательно, а после, видать, решив, что заслуживаю её доверия, продолжает шёпотом рассказывать, как помогла она этому самому сыну старосты Мстиславу. Его с того света вытащить смогла, а сама потом в беспамятстве десяток дней пробыла. А ещё поведала мне о том, что думает, будто слухи сии об Элене да семье её по научению Мстислава разносят. Искренне переживает, что не дадут ей здесь жизни спокойной – изведут. Вот и просит меня засватать её да увезти из поселения. Или хоть кого-то из моих друзей уговорить помочь девице.
Ох, и задачу она мне задала. Сам-то я уж точно на ней жениться не смогу, да и за друзей своих не скажу. Да и не думаю, что девица эта согласится поехать с нами, а родичи её отпустят.
– А сами-то не боитесь без знахарки остаться? – всё же интересуюсь и думаю, что задержимся мы здесь на несколько деньков да разведаем обстановку получше. Может, и не так всё страшно, как милой женщине показалось, да улягутся злые слухи скоро. Нельзя ведь выводы делать, послушав всего одну женщину, пусть приветливую да добрую.
– Да в соседних поселениях у нас есть ведающие: одна, правда, недобрая вовсе, а вторая помягче, хоть и не такая добрая да знающая, как наша Элена.
– И всё равно хотите, чтобы ваша Элена уехала отсюда?
– Нашей семье она всегда помогала и слова кривого о ней не говаривали мы. Разумеется, жаль отпускать. Хорошая девица, – кивает да вздыхает. – Так ей ведь жизни не дают. Пусть хоть о себе разок подумает. А люди всегда недовольные найдутся. Так, глядишь, придётся помощи долго ждать да неведомо с каким исходом – может, и поумнеют, сами шевелиться начнут да мнение своё об Элене поменяют.
– Всё может быть, Агафья Порфирьевна, – задумчиво киваю. – Могут одуматься, а могут и, наоборот, проклинать, что уехала. Люди разные ведь бывают…
– Бывают, – кивает. – Вот я желаю ей жизни средь хороших людей, а не завистливых да злых на язык. Может, и легче ей житься будет в других краях. У нас так говаривают: «Проще новую хату построить, нежели старую перестроить…»
Соглашаюсь с хозяюшкой да обещаю подумать, что сделать можно. Завтра утречком пойду прогуляться к дому краснодеревщика. По пути, может, ещё что-то полезное услышу да постараюсь взглянуть на эту дивную Элену…
Когда возвращаюсь в комнату, мои друзья уже крепко спят. По-новому теперь смотрю на убранство комнаты, на картину вышитой цветущей липы на стене, на добротную мебель с резными ножками да фасадами.
Пью воду, тушу догорающую свечу и ложусь на кровать. Да, небольшая – зато я на ней помещаюсь, не скручиваясь, не скрипит да удобная. Бельё пахнет травами да подушка мягкая.
Вздыхаю и закрываю глаза. Подумать надо бы, что с этой девицей делать да как помочь могу. Верю, что не зря добрая хозяюшка про неё заговорила. Не ведаю пока, как помочь. Могу и всю их семью в своё княжество забрать – да вот тогда признаться придётся да нет гарантии, что согласятся они на переезд. Хотя, нам бы такой мастер-краснодеревщик пригодился и точно уж в почёте жил, даже с дочерью-ведуньей…
Вздыхаю ещё раз. Дивные глаза из сна всё никак не отпускают да тоска глубокая из Души не уходит…
«Эх, Виктор, Виктор, – мысленно журю себя, – тебе надобно думать, как местной девице помочь, а ты всё за грёзы свои цепляешься да никак из дум прогнать не можешь…»
Вспоминается день на базаре, когда встретил ведьму. Иронично усмехаюсь да проваливаюсь в темноту сна.
Просыпаюсь рано на рассвете. Друзья ещё спят, а я понимаю, что уже не усну. Умываюсь, одеваюсь. Задумываюсь да беру все свои кошели с деньгами: пять с золотом да два с серебром. Может, краснодеревщику для убедительности хорошо заплатить придётся, дабы уговорить всей семьёй в моё княжество перебраться. Меч да пистоль решил здесь оставить. С собой лишь кортик именной беру да под плащом прячу. Поселение здесь мирное, посему нет надобности за собой весь «арсенал» таскать да местный люд пугать. А вот кортик на всякий случай может и пригодиться. Им и перерезать что-то можно, и припугнуть либо защититься, ежели не все здесь мирные.