Зола попадает в глаза – и я жмурюсь сильнее. Руки и грудь нещадно печёт, а я кашляю, пытаясь подняться, как, вдруг, чувствую новую боль в голове – меня резко выхватывают из пожарища за косу.
– Ай! – вырывается непроизвольно.
Всё тело болит и печёт. Слёзы льются из глаз, а я смахиваю дрожащими руками огонь с сорочки да быстро перебираю ногами, дабы меня не волокли по земле за косу.
– Хватит! Отпусти! – пытаюсь ухватиться за волосы, чтобы мне их не вырвали, да руки пекут, дрожат – плохо слушаются.
– Ведьма живучая! – от стали в знакомом раскатистом голосе шумит в голове и всё переворачивается внутри…
– Мстислав… – шепчу беззвучно пересохшими губами.
Меня грубо дёргают за плечо, поворачивая к толпе народа. Заваливаюсь на бок. Всё тело болит и печёт, но стараюсь подняться на ноги.
– Сидеть! – зло рявкает и ударяет рядом плетью, зацепив мою руку. Быстро отдёргиваю её да накрываю другой обожжённой ладонью свежую багровую линию.
– Никак не избавимся от этой напасти! – обращается к люду, что на нас уставился, а после с заботой в голосе продолжает: – Милые люди, знаю я, как тяжко вам нынче приходится – столько бед на ваши головы свалилось. И кур ведь жаль, и другой скот. А колодцы, что измельчали, да крыши, что прохудились – вам ведь всё своими руками поправлять надобно. Плохо, когда человек чести не знает. А мы ведь все так Элене доверяли…
Вкрадчиво говорит да на меня с показной досадой посматривает.
– Да, верили ей, окаянной! – сквозь пелену в ушах и борьбу с дикой болью доносится возглас из толпы.
– Нет моей вины в ваших бедах! – пытаюсь докричаться до разума людей да тихо, сипло получается. Словно я и сама в этом неуверена… Закашливаюсь от едкого дыма и сухости в горле.
– Она сейчас нам и не такое расскажет. Ведьма бессовестная! – стыдит меня Мстислав, а люд начинает поддакивать.
Мстислав кивает высокомерно да продолжает, вздыхая «сочувствующе»:
– Писала мне матушка, что в нашем поселении творится – какие беды неведомо откуда напали. А после ведь ещё и батюшка мой слёг, хоть крепок да здоров был давеча.
– Да, всё так и есть! – поддакивает толпа и вижу сквозь дым, что зло на меня смотрит.
– Всё хорошо с твоим батюшкой, Мстислав! Поставила его на ноги! – сипло выкрикиваю, закашливаясь. Не стану молчать, пока на меня наветы сеют.
– Хорошо?! – рявкает да за косу меня дёргает так, что едва снова не заваливаюсь, да сидя удержаться получается. – Милые люди, слыхали вы такое? Можете пойти да поглядеть, как нынче моему батюшке хорошо! Присосалась ведьма к моим родичам да никак отстать не хочет! Мало ей батюшки – так она и матушку мою извела! Возвращаюсь спозаранку в дом отчий, а меня не встречает никто. Нахожу батюшку с матушкой в бреду. Слабые да лежачие. Матушка смогла поведать мне, что Элена батюшку моего – старосту вашего заботливого, выхаживала. Да так «выходила», что и матушка моя следом слегла!
– Не правда! – стараюсь себя защитить, но получаю хлёсткий да жгучий удар плетью по спине. Заваливаюсь вперёд на свои ноги от силы удара. Охаю, смахиваю брызнувшие из глаз слёзы да пытаюсь спину выпрямить.
«Когда же я уже проснусь?» – вглядываюсь сквозь дым в голубое небо.
– Мы свидетели! Правду Мстислав говорит – слегли его батюшка и матушка. Извела их хворь неведомая, – слышу злой стальной голос мужской. Незнакомый.
Оглядываюсь, а ко мне с разных сторон подходят три дюжих молодчика в чёрных одёжах: один из которых с топором, а второй с мешком холщевым – непустым да похоже, что нелёгким.
Спину нынче хоть и нещадно жжёт да по ней всё равно колкий холод пробегает. Чую, что не к добру Мстислав с такой подмогой явился… Похоже, что зря я сюда прибежала. Сил хоть во мне сейчас мало – да люд недобрый всё равно чую. Жаль, что Мстислава поздно разглядела…
– Вот, приехали со мной учителя уважаемые, – веско говаривает Мстислав. – Хотел на площади сегодня всех собрать да представить, о планах наших учебных рассказать, помочь, кому надобно советом… А тут горе такое с родичами моими… И все ведь знают, что без Сил нынче Элена осталась. Видать на помощь мне все истратила. Считай с того света вытащила. Помню я всё, – сверкает злым взглядом, косясь на меня, а после вкрадчиво продолжает: – Да мы ведь отблагодарили её с матушкой щедро да искренне – полный кошель злата да серебра передали. Да, Силы ей это не вернуло, но мы ведь и не ведаем, из-за чего забрали их? У добрых людей ведь не заберут никогда Силы – для помощи людям ведь они даются. А коли помогала бы, а не губила нас, разве забрали бы Силы у ведьмы?