– Нет, не забрали бы! Прав ты, Мстислав! – доносится возмущённое эхо из толпы, а я и поведать-то не могу, что Силы мои как раз за помощь лихому человеку забрали. Не поверят мне, что Мстислав с гнилой Душой оказался – добродетель ведь он нынче в глазах односельчан…
Мстислав же довольно кивает да заискивающе продолжает:
– Да разумеем мы все, что вернуть их она хочет – жить ведь, как простые люди, не привыкла. Чай с Силами проще будет, нежели без них.
– Это всем ведомо, что проще! – поддакивает толпа. – Почёт да деньги сами в руки плывут!
– Почёт?! – вырывается гневное у меня. – Себя ли вы слышите? Деньги сами в руки плывут?! Не от всех и брала! И то… – осекаюсь, дабы не молвить лишнего. Не поймут ведь, что гроши за свою работу брала, а осерчают ещё пуще да жадной, корыстной назовут… Не брала бы и этого, да ведь совсем не брать тоже нельзя – даже хлипкого баланса тогда не будет…
Эх! Закусываю растрескавшуюся губу, не зная, как себя оправдать да боясь думать, что нет больше у меня родичей… Не смогла я защитить их… И вернуть даже с того света уже не получится… Хоть и верила, надеялась до последнего…
Всхлипываю отчаянно, а Мстислав продолжает:
– Знаете вы все, что в соседнем поселении есть ведьма чёрная – лихое творит да люд местный ей не противится – боятся дюже!
– Да, есть такая! – вторит ему толпа.
– Вот, видите, что правду говариваю да о нашем поселении беспокоюсь, – кивает. – У них скот дохнет да люди хворают. У нас теперича тоже недобрые часы настали. Похоже, что мало Элене скота – Силы свои вернуть за счёт моих родителей решила. Мне ведь помогла – с моей семьи и брать…
– Не правда всё это, Мстислав! Сам ведь ведаешь! – закашливаюсь, а он меня сильно дёргает за косу, что назад заваливаюсь. Охаю от охватывающей боли да стараюсь снова сесть да грудь рваной горелой сорочкой прикрыть.
– А коли не хватит ей моих родителей, кто следующим будет?
Толпа начинает гудеть обеспокоенно да проклёнами сыпать, а я хочу проснуться, не веря своим глазам.
Да тут выходит вперёд Любава, сынишку маленького за руку держит да с горечью в голосе начинает рассказывать:
– Мои родичи с богатырским здоровьем ранее были, а как слегла Элена, недомогания да простуды у них начались. Хорошо, что не так уж часто да своими силами справляемся. Нечего злую ведьму в дом пускать – подцепится ещё больше да ещё что лихое сделает, подклад оставит… – зло усмехается да на меня победно поглядывает.
Нечего мне сказать в своё оправдание – не поймут ведь, что от меня подпитка энергетическая у её родичей была, а как я слегла, так она сама и закрылась – нечем мне ещё и её родичей «кормить». И про её подклад ведь тоже никому не скажешь…
Сама виновата…
Тяжело вздыхаю, стараясь не поддаваться боли да отчаянию. Оглядываю люд, что нынче зло на меня смотрит, да пытаюсь придумать, как уцелеть да Души родичей отпустить…
Не хочу верить, что явь это, а не сон… Не хочу думать, что сама сгубила своих родных…
Сдерживаю слёзы да всхлипы. Прислушиваюсь к толпе да вновь над головой ненавистный голос слышу:
– Поведали мне знающие люди, что беды в нашем поселении будут, пока ведьмовская семейка здесь живёт, – уверенно говорит Мстислав. – Как сгинет вся – так и жизнь налаживаться начнёт. Говаривали, что даже хворые, от ведьмы пострадавшие, выздоровеют быстро!
– О как! – послышалось изумлённое из толпы.
– Вот и проверим мы на моих родителях. Все ведь знают, что Элена на них хворь неведомую навела да все силы выжимает! А не будет злой ведьмы, так кто ж у них жизнь-то забирать будет? Быстро на ноги встанут, а мы все это чудо наблюдать будем…
В горле застревают слова возмущения. Горько. Больно. Обидно. Да не знаю, как до людей донести, что не я ту хворь на родителей Мстислава наслала. И не поведаешь же им, что хворь старосты дюже на отравление похожа. Да и Тётушка Ждана не могла так быстро слечь – явно кто-то в нашем поселении дела недобрые творит да на меня всё переводит. Чую, что Мстислав во всём этом замешан, да принять не могу, что родителей родных готов он извести, лишь бы меня загубить…