– Ты меня губишь, а молодчики твои тебе помогают, – закашливаюсь да продолжаю: – Чего ты им наобещал, что они зло чинить не боятся? Не похожи они на учителей. Будешь ведь люд в страхе держать вместе со своими подельниками. Не верю я в твои речи. Чему научить они могут?
Мстислав ухмыляется, сверкает янтарными глазами и весомо говаривать начинает:
– Учителя они, Элена… – кивает, брови поднимая. – Все мы друг другу учителя. Ты мне учителем хорошим стала – Знаниями Истинными разжился пока искал, как твои Силы себе добыть… И я для тебя тоже учитель, Элена… И молодцы мои, и люд наш… Узри ты это…
Вздыхаю от досады, ведь всё так и есть…
Но всё равно внутренне противиться ему хочется, посему снова повторяю:
– Учителя… – сглатываю ком в горле. – Учителя разные бывают… Как и уроки… Вот только Сил моих ты не получишь, Мстислав. Твой урок это будет.
Он тихо смеётся. Надменно.
– Я всегда получаю, что хочу, Элена… – заглядывает в ведро, хлопает себя по коленям да быстро поднимается. Ухмыляется и добавляет: – Уберёшь руки из ведра – ещё плетей получишь, а учителя после сего твои руки сами удерживать над ведром будут. Так что не серчай да послушной будь, Элена. Судьба твоя предрешена – так не добавляй себе ещё мук.
Плотно сжимаю губы да молчу. Поглядываю на Мстислава исподлобья да всё личину его узреть не могу, хоть и Силы вернулись. Жаль, что уже поздно…
– Вторак, – подходит к молодчику с мешком. – Пора ритуал проводить. Давай ножи.
Мстислав достаёт из-за пазухи и открывает какой-то медальон. Больше на амулет похожий, а у меня по коже пробегает холодок да резко сдавливает в груди.
Закашливаюсь так, что едва отдышаться получается.
С ужасом смотрю, как молодчик передаёт Мстиславу пять ножей с костяными ручками да в плотных кожаных чехлах.
Догадки мигают пред глазами страшными картинками, пока Мстислав снимает чехлы с ножей.
Делает разрез у себя на ладони, а после проводит по ране двумя сторонами лезвия каждого ножа. Поворачивается ко мне, надменно усмехаясь, а после подходит ближе, снова приседает на корточки да каждое лезвие ножа в ведро с моей кровью окунает.
– Нет… – сиплю, едва слышно.
– Да, Элена, да! – кивает, широко да лукаво улыбаясь.
– Душелов… – шепчу дрожащим голосом, а тело вмиг леденеет да сжимается. В груди же нещадно печёт. Вспоминается, как выбегала из лесу: а Хозяин леса ведь мне подсказывал… Не вняла я его предупреждению…
Смотрю, как янтарные глаза Мстислава темнеют да зло поблёскивают.
– Не позволю! – ёрзаю на земле, стараясь ведро перекинуть да руки из него вытянуть.
– Деян (славянское имя, означает деятельный – прим. автора)! – властно обращается к тому молодчику, что с топором был, да не сводит с меня злого взгляда. Вижу, как желваки у Мстислава ходят, да всё равно руки из ведра вытянуть стараюсь, хоть тяжёлые эти путы да острой болью пронизано каждое движение.
– Да, Мстислав? – молодчик к нам подходит.
– Пять плетей ей! – кивает с ухмылкой на меня. – А после об бочку облокоти спиной, дабы не заваливалась да кровь не проливала.
– Будет сделано! Отблагодарю и я теперича нашу ведьму! – едва договаривает, а моя спина начинает гореть новой болью.
Слышу грохот, а после меня приваливают спиной к нашей дубовой бочке.
Перед глазами всё плывёт. С трудом стараюсь остаться в сознании, с беспомощным ужасом наблюдая, как с силой Мстислав втыкает ножи по самую рукоять. Вокруг меня. Очерчивая поле для ритуала.
– Нет… – стону едва слышно. – Не отдам…
Мстислав усмехается, подходит ко мне да грубо хватает за подбородок, запрокидывая мою голову вверх:
– Теперь у тебя уже никто не спрашивает, Элена! – зло цедит, сжимает мне челюсти да продолжает: – Говаривала ты как-то мне, что Душа подходящая для Сил должна быть… – криво усмехается. – Твоя ведь подходящая, как я разумею, Элена… Стало быть – теперича моей она будет… И Силы тогда перейдут к тому, кто ведает, что с ними делать надобно…
Мотаю головой да сиплю:
– Не отдам!
Грубо сжимает мне челюсти да резко отпускает, отбрасывая. Смотрит надменно да продолжает: