– О всех я помню, бабушка! Да и подругу свою предавать не могу и не буду! А жить потом с таким укладом всем ведь будет несладко. Сейчас смолчим – считай, и себе приговор подпишем!
Тревожно вглядываюсь в дым, осматриваюсь по сторонам да вижу, что люд с чашечками в ту сторону продолжает сходиться.
«Мстислав, Элена…» – от этих имён в груди печёт. Только от одного – лютой злостью, доселе мне неведомой, а от другого – смесью отчаяния да трепетной нежности.
Замечаю, что руки подрагивают, и я с трудом удерживаю поводья Грома.
«Неужто не успел?..» – думаю с горечью да подгоняю молодицу:
– Тебя ведь Радой зовут?
– Да, Радой, – отвечает она.
– А меня Виктором, – стараюсь дружелюбно улыбаться, да внутри всё сжимается и переворачивается от тревоги. – Говаривай, Рада, скорее, что случилось?
– Дом краснодеревщика подожгли! – молодица всхлипывает, а у меня сердце колотится уже аж в горле да кулаки сами собой сжимаются.
«Не успел…» – стоит в голове, будто приговор, а Рада продолжает:
– Думали, что погибла вся семья, ведь ставни да двери были заколочены. Вот только люд местный, будто не видит сего – Мстиславу в рот заглядывает да верит всему, что говаривает он.
Молодица всхлипывает, а бабушка её за рукав дёргает да вперёд тянуть пытается:
– Рада, лишнего-то не говаривай! Тем паче незнакомцам. Неведомо, чем оно нам ещё аукнется…
– Не со злыми умыслами я прибыл сюда, добрые женщины, – стараюсь подбодрить да успокоить их. – Хотел мебель у местного краснодеревщика заказать – наслышан о его работах. Вот и направляюсь к нему, а тут, оказывается, горе такое. Да, коли могу ещё хоть чем-то помочь, то помогу, конечно. Рада, говаривай, что да как? Верю я речам твоим. Слыхал я и про Мстислава. Знаю, что свой уклад тут устанавливает, да не всем по душе это...
Рада смотрит на меня проницательно:
– Не всё семейство краснодеревщика в доме было да сгинуло. Оказалось, что Эли там не было – видать ушла ещё до зорьки да всё равно кровь родная её сюда позвала… Она добрая Душа – ведунья да знахарка наша местная, – Рада всхлипывает да тяжко вздыхает.
Бабушка её хмурится, а я киваю, стараясь не перебивать, чтобы она быстрее продолжала.
– А Мстиславу сего и надобно было – обвинил её во всех горестях – насущных да надуманных. Люд его поддержал – меня никто слушать не захотел. Элю плетями избили, оковы страшные надели да теперь кровушки её жаждут. Рассказал Мстислав односельчанам, что все их беды, нынешние да будущие, от Элены, а кровь её, стало быть, от сих бед и поможет да убережёт… Вот люд и побежал за чашками, дабы окропить кровью Эли себя да хозяйство своё… Медленно она погибает от ран да потери крови, отпора сама дать дюжим мужичинам не может, а заступиться-то за неё больше некому… Дядюшка её – кузнец местный аж в конце поселения живёт. Может, слух до него уж и дошёл – да что ж он супротив толпы глупой да безумной, крови жаждущей, поделать сможет? Тут ведь разумный да бесстрашный люд вокруг себя собрать быстро надо… Ох…
Её губы дрожат, а из глаз начинают литься слёзы.
– Похоже, что несдобровать Эле – сгубят и её… – Рада всхлипывает, хватая воздух ртом, тяжко вздыхает, а у меня будто Душа из тела вырывается, тянет к пожарищу…
– Я ж тебе и говариваю, что зря ты доброму молодцу голову морочишь – чем он один ей поможет? Разве что и себя только сгубит… – вздыхает пожилая женщина да грустно смотрит вдаль. – Не будет тебе мебели под заказ, добрый молодец. Ступай с миром… Прокляты теперича сии места…
– Говаривал же, что помогу, чем смогу! Значит, помогу я вашей Элене – негоже ещё одну добрую Душу губить! – твёрдо решил, что всё сделаю, дабы уберечь ведунью местную. Не ведаю, что со мной творится, да понимаю, что себя не пожалею, лишь бы она выжила…
В груди горит, думы разные в голове роятся, а сам с трудом унимаю дрожь в руках.
– Я не уеду без неё, – шепчу едва слышно, а в голове всплывают фразы ведьмы с базара: «Берите с собой пять кошелей злата и два серебра. Люди нынче жестокие да алчные…»
Всматриваюсь в глаза Раде:
– У меня есть план, Рада. Только мне осмотреться на месте надобно.
– Говаривай, чем помочь можем? – перебивает меня молодица. – Я проведу да всё покажу!