Искренне благодарю женщин и заскакиваю на Грома.
Остаток пути, теперь уже до пожарища, внимательно осматриваюсь по сторонам, запоминая все деревца да проулки, а также примечаю, из каких дворов люд с чашками выходит – оттуда помощи ждать точно не следует, посему лучше держаться подальше.
Теряю ход времени – нынче оно словно растянулось для меня.
Из-за угла проулка смотрю на люд озлобленный, что гудит да толпится с чашками у поваленного забора. Толкаются, пытаясь ближе к страшному месту расправы пробиться, но сдерживают их три молодчика дюжих. Выделяются они своими одёжами чёрными. Похоже, что под цвет Душ своих подбирали.
За толпой место пожарища, возле которого ещё один молодчик в чёрной одёже топчется. Ведуньи за толпой не видно да надеюсь, что там она да жива ещё. Вот только так просто к ней не пробраться – слишком много преград собралось. Люд не отдаст свою «добычу», а обойти их никак не получится. Да и бесполезно это, посему увести их отсюда надобно. Разогнать один всех уж точно не смогу.
Эх, придётся надеяться, что сработает мой план – их жадность одержит верх над жаждой крови да расправы…
Похоже, что неспроста мне ведьма на базаре тогда встретилась…
Ещё четыре кошеля со златом и два с серебром осталось.
Быстро достаю свой кортик из ножен.
«Не подведите, друзья!» – шепчу Грому и кортику, отодвигаю край плаща и делаю небольшие разрезы на донцах трёх кошелей с золотом. Оно заметнее будет да ценнее. Надеюсь, что толпа клюнет, будто рыба на прикорм.
«Пошли, Гром!» – ласково треплю друга по шее, он кивает и выходит из-за угла, а я пока придерживаю донышки кошелей под плащом. Ещё рано.
Трудно делать безразличный вид, пока прохожу мимо ругающейся и толкающейся толпы.
Сердце кровью обливается и Душа рвётся на части от того, что люди могут творить своими руками…
Никогда не считал расправу хорошим делом, вот только сейчас с трудом сдерживаюсь. Понимаю, что люд ведомый, но первый раз глазами своими вижу и осознаю, насколько жестокими да безжалостными могут быть «мирные» люди…
Направляю Грома к краю толпы и, будто случайно, цепляю несколько особенно сварливых человек. Незаметно сжимаю по очереди кошели, надеясь, что всё получится. Среди возмущённых возгласов слышу звон нескольких монет и перевожу Грома в рысь, убирая руку от кошелей. Сейчас главное не оглядываться, делая вид, что не подозреваю о «пропаже».
– Батюшки, да это же золото! – до меня доносится сиплый возглас.
– Моё! – слышу грубый ответ и надеюсь, что потасовка начнётся. Ведаю, что подначиваю люд да недоброе дело сотворяю. Вот только нынче оно творится во благо Душе оклеветанной, что без помощи осталась. Сим себя и успокаиваю да прислушиваюсь к толпе, что позади меня.
Не ускоряю Грома – всё должно выглядеть естественно – с кем не бывает: кошель прохудился…
Проверяю кошели рукой и понимаю, что монеты из них исправно сыпятся да не опустели они ещё.
Пока удача на моей стороне – это добавляет уверенности и азарта. Чувствую, как кровь кипит в венах, в висках пульсирует, а сердце вырывается из груди.
Напоминаю себе про осторожность и внимательность – любая моя оплошность обойдётся слишком дорого – и если бы о злате речь шла… Душу невинную потерять мне страшно…
Верю, что справлюсь.
Верю, что спасу да помогу выжить девице дивной.
Первый пролёт остался позади – на следующем повороте мне завернуть надобно. Так и люд достаточно далеко от пожарища уведу, и сам лишнего времени терять не буду.
Поворачивая, кидаю быстрый взгляд на толпу, что следует по золотому следу. Подбирают монеты. Толкаются.
Похоже, что и мне тоже удалось посеять раздор в «мирном» поселении среди простых людей.
Эх, понимаю, что нечем гордиться, да после уж предамся мукам совести – нынче ведунью надо постараться освободить.
Притормаживаю Грома за поворотом, быстро вытряхиваю оставшиеся монеты из кошелей да бросаю их на перекрёсток – пусть они подольше люд местный задержат.
Сам же быстро перевожу Грома в кентер, через несколько проулков поворачиваю и вновь возвращаюсь на своё исходное место наблюдение – из-за укромного угла улочки.