Спешно спрыгиваю с коня и подбегаю к девице. Ветер кружит, накрывая нас густым едким дымом, но я стараюсь разглядеть её. Рука сама тянется за кортиком, дабы добить Мстислава, коли жив ещё – приложило-то его «богатство» знатно, вот только неведомо на сколько? Может, и не поднимется уже, а может, и сию минуту начать в себя приходить – мужик-то он дюжий, хоть и подлый.
Вспоминается Степан из моего странного «сна» – и сердце будто что-то резко протыкает… Берусь за рукоять кортика да ветер вновь меняет направление и предо мной предстаёт жуткая картина. Боль и ненависть сплетаются во мне с отчаянием и жаждой мести да вижу, как слабо шевелится девица, закашливается, едва слышно…
Жива…
Она ещё жива…
Ноги сами несут меня к ней, а внутренний голос едва слышно шепчет, что верно сейчас выбрать жизнь, а не смерть…
Расправа ещё подождёт, а вот жизнь потерять можно, коли замешкаться хоть чуток…
Быстрым взглядом осматриваю измученную девицу, а перед глазами сменяются картинки из того страшного «сна». Вспоминается, как не сберёг свою Милу…
Не успел…
Но в этой девице всё ещё теплится жизнь и мои вера да надежда прочь отгоняют отчаяние от увиденного.
Дрожащими руками достаю её руки из ведра, дно которого покрыто кровью. Девица тихо стонет, а мне даже смотреть на это больно: её руки от кончиков пальцев по запястья закованы в какой-то неведомый мне железный сосуд с желобом на конце, из которого тонкой струйкой стекает девичья кровь. От предположения, что внутри этого изощрённого сосуда-кандалов, мои руки дрожат ещё сильнее. Пытаюсь раскрыть замки – да пальцы скользят по свежей крови, что измазала «сосуд».
Рычу от досады сквозь стиснутые зубы да со злостью выплёскиваю кровь из ведра в догорающие угли, что некогда были домом.
«Не достанется твоей крови тем, кто её жаждет, Элена!» – шепчу, стараясь успокоиться, да понимаю, что руки у меня в её крови – теперь и кандалы с ног снять не смогу.
Сжимаю кулаки, оглядываюсь – да из пелены дыма, что нас окутала, доносится лишь тихое фырканье Грома, а потом он сам подходит поближе и наклоняется.
– Молодец, Гром! – шёпотом хвалю друга и стараюсь бережно взять девицу на руки. Она тихо стонет. Её прикрытые веки дрожат, но главное, что она жива, а значит, я всё сделаю, чтобы сохранить её жизнь.
У самого сердце кровью обливается от понимания, какую боль сейчас причиняю ей, стараясь помочь.
– Элена, не бойся меня и потерпи ещё немного. Я хочу помочь. Я друг, – сипло шепчу, сам не узнавая свой голос.
Осторожно прижимаю её к своей груди и вместе с ней забираюсь в седло. Гром медленно поднимается, а я стараюсь осторожно придерживать девицу и её руки, чтобы сильно не подпрыгивали, причиняя новую боль.
Порываюсь вскочить и перерезать глотку Мстиславу, но перед глазами вновь возникает образ моей Милы из «сна» – и вместо расправы над поганцем, я прикрываю своим плащом истерзанное тело едва живой девицы, беру поводья и отдаю команду Грому.
Ветер снова ведёт себя дивно, меняя направление – будто раздувает нам дорожку, дабы Грому было хорошо видно, куда ступать и его копыта не застряли между досок поваленного забора.
Оглядываюсь по сторонам – сзади и по бокам от нас стоит густой едкий дым, надёжно заслоняя от гудящей толпы и накрывая собой, лежащего на земле, Мстислава. Шумно выдыхаю, ведь перед нами открывается чистая пустая дорога между домами, в которую я и направляю Грома.
От автора:
Здравствуйте, мои дорогие Читатели :-)
Спасибо большое всем, кто дождался продолжения.
Много всего сошлось в период простоя выкладки истории, но я очень рада, что справилась, написала главу, качественно поработала над собой, уже много чего переосмыслила в своей жизни и продолжаю это делать. Постараюсь со временем выложить свой опыт – возможно, кому-то он будет полезен.
Конечно, определённые ситуации из моей жизни пока никуда не делись – я просто с ними справляюсь, но я хочу, чтобы вы понимали: для меня самой очень важно дописать ту историю, за которую я берусь. И кто читает мои истории, уже знает, что я их дописываю, невзирая на сроки и свои прежние иллюзии. Мне важно донести то, что я собираюсь, поэтому лимита на символы, вложенные силы и время в историю, у меня нет. Я не штамповщик. Для меня писательство – это творчество. Лично моё. И мне важно сохранить в нём себя и свою индивидуальность.