Ох, и натворила я дел… Как справиться теперь?
Будто сквозь пелену слышу какую-то возню да странные возгласы.
Золото какое-то… Откуда оно здесь?..
Уж совсем странное мне мерещится – надо бы себя в сознании держать.
Стараюсь сделать вдох поглубже да глаза открыть, а лишь закашливаюсь так, что в груди сильнее печёт…
До слуха едва доносятся речи Мстислава да молодчиков – не оставил он своих корыстных намерений.
Понимаю, что подельники его уходят, да Мстислав остаётся – не даёт мне хоть немного продохнуть. Бормочет заклинание какое-то, что уплывающим сознанием разобрать не могу. Зато чувствую, что моё измученное тело теперь со страшной силой сжимают, будто в тисках невидимых, а из тела наши Души вытянуть пытаются.
Сопротивляюсь…
Не отпускаю…
До последнего вздоха не отдам никого и ничего…
Вдруг, слышу несколько глухих шлепков, а после давление на моё тело начинает ослабевать, хоть боль жуткая никуда не уходит.
Уплывающее сознание улавливает тихие шорохи, а тело пронизывает новой болью…
Хочется кричать, но я уже ничего не понимаю…
Едва разбираю какой-то сиплый шёпот: «Элена, не бойся меня и потерпи ещё немного. Я хочу помочь. Я друг».
Похоже, что мужчина… Незнакомый… Голос дрожит…
Чувствую, как бережно меня прижимает к своей груди… Да всё равно боль пронизывает всю меня насквозь…
Слышу, как гулко колотится чьё-то сердце…
Меня куда-то везут… Похоже, что на лошади… Медленно… Осторожно…
Сейчас мне плохо, как ещё никогда в жизни, но с этим незнакомцем становится чуть-чуть легче, спокойнее…
Нет, это точно не Мстислав и не его подельники…
Батюшки моего уж нет…
На дядюшку тоже не похож…
Запах дыма постепенно становится не таким едким и удушающим, мою Душу и Души родичей больше никто не вытягивает из тела…
Может, привиделось мне всё это?..
Всё же сон злой, дурной оказался?
Пытаюсь открыть глаза, собрав все свои силы.
Солнышко ясное ослепляет…
Жмурюсь…
Да снова глаза открываю.
Присматриваюсь.
Будто сквозь пелену вижу лицо мужское незнакомое. В каштановых волосах ветер играет, на лбу и щеках сажа.
Стараюсь улыбнуться и вижу его тёплую улыбку в ответ, а после заглядываю в его глаза…
Добрые… Серо-голубые… Безбрежные… С красивой голубой «снежинкой» вокруг зрачка…
«Ты…» – шепчем в унисон, узнав друг друга…
Из глубин подсознания проявляются картины, где эти же глаза смотрят на меня… С любовью и нежностью… С отчаянием и безысходностью…
И я знаю, что сейчас он видит то же самое, что и я…
«Ты…» – снова сипло шепчем вместе, не в силах произнести больше ни слова.
Он невесомо-нежно проводит по моей щеке несколькими пальцами. И я хочу дотронуться до его щеки, дабы убедиться, что ОН мне сейчас вовсе не мерещится, но тяжёлые оковы не дают поднять израненные слабые руки.
Не отвожу взора от позабытых, но таких родных очей…
Улыбаюсь, а после теряюсь в тёмных зрачках… В них множество звёзд… Одни зажигаются, а другие гаснут…
Боль медленно отпускает тело…
Нас вместе, будто закручивает в радужную спирать и затягивает в неё… На несколько мгновений мы сливаемся в одну большую сущность, а после нас болезненно разрывают и я падаю… Долго… И растворяюсь в кромешной тьме, не ведая, проснусь или нет…
26 Виктор
Периодически оглядываюсь по сторонам да держу Грома ближе к краю улицы – нечего нам лишнее внимание привлекать. В ближайшем проулке сворачиваю в сторону леса, проезжаю ещё один и снова сворачиваю.
Тревожно да боязно мне за девицу – не ведаю, сколько она ещё продержаться сможет, посему решаю быстрее добраться до лесу, дабы постараться оковы её жуткие снять, хоть из фляжки самые тяжёлые раны промыть да рубахой своей перемотать. Больше-то у меня с собой ничего и нет… А может, родник там есть какой-то – тогда бы хоть водой разжились. До места встречи с моими друзьями ещё долго, а помощи мне ждать более не от кого. И в постоялый двор ведь с ней не заявишься – неведомо, что за люди там могут быть… Посему буду дальше осторожничать.