Пока раздумываю, что ответить, Доброслав продолжает:
– Зачем тебе моя племянница?
– Помочь хочу.
– А как отбил её сам да без оружия?
Молчу про кортик да другое оружие, что закрывает очи не хуже смерти…
– Перехитрить мне их повезло, – отвечаю сипло да без подробностей, ведь лишняя слава мне здесь ни к чему. Да и время улетает безжалостно – боюсь за любимую, что потерять могу, едва встретив.
– Виктор… – запинается, тяжело вздыхает да продолжает: – А осталось, кому ещё помочь?
Сердце кровью обливается. Сам тяжело вздыхаю, сжимаю губы и качаю головой. Ещё раз вздыхаю да хрипло отвечаю:
– Нет, только в Элене жизнь ещё едва теплится…
Вижу, как сурового да дюжего мужчину пошатывает, будто почву кто выбил из-под ног, а по щеке катится слеза… Даже я чувствую ту безграничную боль и отчаяние, что разрывают его Душу… Похоже, что именно сейчас он осознал весь ужас и потерял остатки надежды…
– Всю семью сгубили, нелюди… Никого не пожалели… – смахивает слезу да возводит очи к небу, сипло шепча имена…
– Элену ещё можно спасти… – понимаю, что нынче горе большое у человека, да не сгинула ещё она, посему рано по ней погребальный обряд править. Всматриваюсь в его глаза да твёрдо продолжаю: – Пропусти либо помоги.
– Помогу! – сразу же отвечает, а после добавляет: – Но и расправы такой не прощу…
Ничего не отвечаю – его боль я понимаю, как и право мести по крови… Да Жизнь всё ещё рассудит, а вот жизнь любимой спасать надобно сейчас, посему пускаю Грома шагом да обращаюсь к Доброславу:
– Ты ведь кузнец? – удивлённо кивает в ответ, а я продолжаю: – Помоги оковы снять с Элены. Кровь каждый миг она теряет от них.
– За вами погони нет? – обеспокоенно смотрит за мою спину.
– Не ведомо мне это. Петляю меж проулками да надеюсь, что не приметил никто.
Кивает, вздыхая:
– Ясно! Показывай, что за оковы? – подходит навстречу.
Приоткрываю её руки да ноги, прикрытые моим плащом и даже слышу, как у Доброслава зубы скрипят.
Он снова тяжело вздыхает:
– Не прощу… – цедит сквозь зубы, сжимая кулаки, а после поднимает на меня взгляд, ярость и боль в котором быстро сменяются тревогой. – В кузню спешить надобно – голыми руками не справимся. Такое страшное поделье расковывать придётся… Эля, держись! – тянется рукой к её ноге, дабы погладить, да опускает её, так и не коснувшись – на девице нынче места живого трудно найти.
Сердце вырывается из груди да всё тело жаром обдаёт.
«Нам надо успеть!» – кричит внутренний голос.
– Тогда говаривай, куда ехать надобно? Далеко? – нетерпеливо подгоняю. – Поблизости можно у кого-то конём для тебя разжиться?
– Нет! – качает головой. – Все свои уже со мной. Так добегу. Ещё полтора десятка дворов – подюжаем!
Машет мне рукой, дабы следовал за ним, а я киваю, прикрываю Элену и направляю Грома за кузнецом. По дороге он просит людей быть рядом да помочь отбиться, коли явятся подельники Мстислава.
Всю дорогу оглядываюсь по сторонам – да люд, что чуть отстал, теперича надёжно нас прикрывает. Поглядываю с тревогой на Элену да шепчу, дабы держалась, а мысленно повторяю, что мы обязательно успеем.
28 Виктор
Нынче время для меня безжалостно тянется – умом понимаю, что не так и долго мы добирались до дома кузнеца, да внутри у меня всё переворачивается да колотится так, как ещё никогда в жизни. Понимаю, что сам бы только к лесу подбирался и даже представить себе не могу, как бы снимал с неё кандалы да раны обрабатывал… Вот только Душа в теле мечется, подгоняет отчаянно, не давая даже осмотреться во дворе кузнеца.
Бережно несу Элену на руках, куда показывает Доброслав. Прислушиваюсь к ней – дыхание едва уловимое и стонов не слышно с тех самых пор, как мы в очи друг другу заглянули да узнали о судьбе своей непростой…