В небольшое окошко осторожно пробираются солнечные лучики да виднеется небо сиреневое с золотистыми «пёрышками» облачков… Не ведаю – закат нынче, аль рассвет?..
Нахожу взглядом любимую, что так и не пошевелилась, да тяжко вздыхаю – не сон всё это, а явь наша страшная…
Не вставая, осматриваюсь в полумраке комнатушки – похоже, что здесь только мы с Эленой. Кибитка стоит. Прислушиваюсь – снаружи тишина. Лишь птички какие-то щебечут.
Похоже, что уже раннее утро. Тогда почему же меня не разбудили да на смену не позвали?
Тяжело вздыхаю да растираю лицо ладонями. Теперь ещё совестнее перед друзьями стало, а ведь и так Душа на части разрывается…
Медленно поднимаюсь да обуваюсь. Присаживаюсь на корточки возле Элены. В полумраке тени под её глазами кажутся ещё темнее. Подношу ладонь к чуть приоткрытым бледным потрескавшимся губам и, с замиранием сердца, ловлю слабое дыхание. Жива…
Неистово жжёт в груди да Душа из тела вырывается – тянется к Элене. Внутри всё выворачивает, как хочется обнять её, прижать к своей груди… Да мне нынче только и остаётся, что смотреть да нежно гладить по волосам, ушку да небольшому местечку на бледной щёчке, где ран нет…
«Элена, – шепчу едва слышно, – мы обязательно справимся. Ты справишься. Будешь жить… Я не отпущу тебя, любимая… В сей раз не отпущу…»
Снова вздыхаю да оглядываю повязки. Дотронуться пока боюсь, да всё равно никого к ней не подпущу, кроме лекарей, а нынче буду сам справляться. На вид мази ещё не подсохли да не впитались полностью, посему с перевязкой подождать можно, пока не рассветёт полностью…
«Выздоравливай да набирайся сил, Элена, – шепчу нежно, улыбаясь от сего дивного имени, которое мне уже нравится да родным стало. – А я буду рядом, любимая. Сейчас отойду ненадолго, да всё равно буду рядом. Ничего не бойся – здесь все свои. Никто тебя не обидит…»
Нехотя выхожу из кибитки да тихо прикрываю дверь.
Полной грудью вдыхаю свежий утренний воздух, наполненный запахами разнотравья да росы. Туман только начинает оседать – да всё равно понимаю, что мы на лесной полянке. Только уже на другой…
Вспоминаю про Доброслава, Раду да их семьи… Добрался ли кузнец до дома? Всё ль у них в порядке? Что решили? Уже следуют за нами, аль ждут ещё чего-то?..
Муторно-то как на Душе… Понимаю, что нет правильных решений в нашем случае да всё равно на чудо какое-то надеюсь…
Сжимаю кулаки до белеющих костяшек да жмурюсь сильно. Негоже князю на чудо надеяться – заранее все ходы просчитывать надобно да о своих людях печься в первую очередь… А я ведь все княжеские заветы нарушил… Вот только, как человек, не могу мимо горя людского пройти и хоть не постараться помочь…
Спускаюсь по скрипучим ступенькам кибитки да оказываюсь на мягкой травушке, что пружинит под ногами. Даже в сапогах по ней бродить приятно.
Захотелось погулять с Эленой, держась за руки, по этому зелёному ковру в молочной дымке тумана. Вздохнул от дум своих, нагрянувших внезапно.
Значит, всё сделаю, дабы не раз так погуляли… У нас в Приморском много красивых мест. Даже подле дворца моего чудесный сад раскинулся… Элене точно понравится… А я ей многое о нём поведаю…
«Только живи, любимая…» – шепчу едва слышно да оглядываюсь по сторонам.
Замечаю маленький костерок, у которого сидит сонный Борис – мой сотник, а возле него сквозь туман виднеется спящий Радомир – мой советник. Недалеко от них наши кони щиплют свежую травку.
Тихо здороваемся с Борисом, дабы не разбудить Радомира, и я подбрасываю несколько сухих веток в костёр, дабы лучше разгорелся. Скоро позавтракаем, поменяю Элене повязки да снова в путь отправимся, а пока иду к журчащему неподалёку ручейку, дабы умыться да взбодриться.
Возвращаюсь, разогреваю на огне пироги да травы душистые завариваю горячей водицей, что успел нагреть Борис.
Радомир просыпается и мы завтракаем все вместе, а после они кормят да поят коней, а я иду делать перевязки Элене.
Семь холодных потов с меня сходит да руки дрожат так, что поначалу с трудом в них протирки да мази удерживаю. После выходит себя хоть немного успокоить да делаю всё, как полагается. Раны более не кровоточат, лишь сукровицей сочатся помаленьку.